Do you think you know everything about hospitals?

Chris Cornell - You Know My Name (Part II)

Коридор освещали тусклые лампы, висящие на стенах. Проходя мимо огромного окна, Вайолет остановилась. Сквозь водную пелену был виден ночной Город Ангелов, с огнями в окнах домов. Там, за стенами больницы люди были свободны, конечно не все, но и те уж точно свободнее, чем Вайолет. Что дома, что здесь, она была пленницей обстоятельств, не редко созданных ею самой. Вайолет думала о тех, в чьих домах сейчас горел свет, о тех, кого возможно мучила бессонница. Вероятнее всего они сейчас собирались посмотреть «Позднее шоу с Девидом Леттерманом» и поесть мороженого из картонной коробочки. Девушка вдруг подумала, что может быть отец тоже в эту минуту переживает за нее и не может спать, возможно даже достает из холодильника такую же баночку замороженного йогурта.

« Чушь. Все это чушь. Глупости.»- Вайолет двинулась с места. Дойдя до ванной комнаты, девушка бросила взгляд на стойку администрации. Откинув голову назад, мирно посапывал молодой санитар. До Вайолет доносился приглушенный диалог Уилла и Эбигейл из «Ганнибала» по телевизору рядом со спящим медбратом. Вайолет закатила глаза.

«Ну хотя бы не Клиника или Хаус, как все врачи».

Ванная комната по площади походила на ее палату и также сияла чистотой. Опасения Вайолет не сбылись, ведь это все же общая ванная, так что ожидать можно было худшего. Но все блестело и вызывало уважение к работникам больницы. Душевая кабинка в правом углу, ближе к двери раковина, напротив комодики из светлого дерева. Бросив свои вещи из рук на деревянную поверхность, Вайолет повернулась к зеркалу. С одного боку спутанные, тусклые волосы, падающие на плечи, совсем сузившееся бледное личико, уставший взгляд. За исключением выражения глаз это была не та Вайолет, какой она привыкла себя видеть. Девушка отвернулась, чувствуя, как намокают глаза, и принялась настраивать душ, лишь бы не видеть себя в таком состоянии. Включив воду, Вайолет раздевалась, дожидаясь, пока горячая вода образует влажный пар. Обезболивающие в сочетание с некоторыми препаратами, попадающими в ее тело через капельницу, заглушали некоторые инстинкты, поэтому девушка поняла, что нельзя мочить швы только после того, как встала под потоки горячей воды. Пару секунд Вайолет просто смотрела на свои, чудом все еще сухие запястья. В голове пронеслась мысль о том, что мыться самой ей не удастся еще очень долго. Начали всплывать события последней недели, двух недель, месяца, и все это уже не могло больше копиться в ней . Вайолет медленно опустилась на белую акриловую поверхность кабинки, положив руки на колени. Вся та боль, что гложила девушку, просто вымывалась из тела и души вместе с солеными горячими слезами. Вайолет рыдала, ощущая, насколько она была беспомощна дома, в присутствие отца, когда мать уехала, оставив ее в надежде, что с отцом ей некоторое время будет лучше, и насколько она беспомощна сейчас, здесь, в этой больнице, в этой ванне, вдали от отца, но даже сейчас она не могла элементарно принять душ. Она была сильной, всегда. Даже в детстве, когда кого-то обижали, она пыталась помочь, пускай это и означало новый синяк на коленке, а в старшей школе она без проблем разбиралась с обидчицами, чего бы это вообще ни стоило. Но в эту секунду одиночество, чувство, что никто не может ей помочь, даже она сама, вызывало дикую давящую боль где-то внутри, в душе, в солнечном сплетение, и Вайолет просто плакала, не обращая внимания на прилипшие к лицу спутанные пряди волос, не сдерживаясь, не думая о том, что ее могут услышать, не утирая щек, чувствуя, как горячие потоки воды хлещут по спине, а тяжелый влажный пар висит в воздухе, затрудняя дыхание. Слезы застилали глаза, и поэтому девушка не заметила, как открылась входная дверь.
- Вайолет!- Слышала она женский голос, но даже не делая попыток утереть глаза и посмотреть на вошедшего. Лишь повернув голову в сторону, она спросила сквозь непрекращающееся рыдание: