Chain | BTS drabble

The Mystery of the Black Chain

Мин Юнги. Он живёт в пустоте, и вообще никак не хочет взаимодействовать с окружающим миром. До ужаса бледный, тощий и слабый. С черными, длинными, нестрижеными волосами. Одним своим взглядом он словно говорит "меня всё достало", ужасно нервный и психованный. Только дотронься, он уже начинает беситься.

Чонгук раньше был полной противоположностью Юнги. А сейчас? Скелет, обтянутый кожей. Совсем недавно он стал часто терять сознание из за месяца голода. Чёрные дыры под глазами явно говорят о бессоннице. Он вообще никогда не разговаривает, так ещё и подослеп. Он еле видит лицо единственного знакомого человека, а тот все психует и психует.

Зомби и псих. Отличная пара, правда? Да только вот Мин ненавидит своего знакомого. Просто не переносит. Хотя приходится. А Чон все молчит и молчит как немой. Хотя, только он знает, остался у него голос или к чертям пропал. Наша мёртвая парочка не выходит из дома. А, хотя, зачем? Оба не едят, ходят в грязных лохмотьях, да и кровать им не нужна - Юнги по ночам психует и орёт, а Чонгук из за этого не может заснуть даже на полу.

Вы можете спросить, почему же кто нибудь из них просто не уйдёт? И причина не в том, что он будет жить на улице, нет. Всё дело в цепи. Она весьма странная - чёрная, словно светящаяся. Эта цепь соединяет Чона и Юнги и не даёт одному отходить от другого. Гук - зашуганный трус, Мин - отчаянный псих. Им далеко не приятно находиться рядом друг с другом. Была бы возможность, Юнги с радостью сбежал бы из дома.

Но есть эта цепь. Её нельзя уничтожить. Её нельзя сломать. Единственный способ избавиться от неё - убийство или суицид.

- Смотри, куда идёшь, - орёт Юнги, когда Чонгук наступает ему на ногу. Младший невольно поджимает губы, не желая снова терпеть издевательства Мина. Он уже устал от этой жизни, несколько раз пытался совершить самоубийство. Но каждый раз боялся сделать это.

Юнги смело ругается, ворчит и гнобит знакомого. Чон уже перестал чувствовать, поэтому его вечно красные глаза опухали не от слёз.

Мин несколько раз срывал голос, пока орал на Чонгука. Тот, бедный, не знал, куда деться от судьбы и психованного знакомого. Днем и ночью проклинал эту чёртову цепь и свою жизнь. Хотя, его жизнь нельзя назвать таковой. Ему только шестнадцать - для обычных людей это только начало жизни.

- Знаешь? Знаешь прекрасно! Я тебя ненавижу! Ненавижу всей своей душой, Чон Чонгук! - не переставал орать псих, пока Чонгук съежился на полу от резких ударов в живот. Цепь щедро рвала кожу на запястье, руку жгло. Слезы сами вырвались наружу, Юнги размахивая руками, продолжая колотить младшего. Несмотря на своё слабое тело, Мин, не жалея сил, пинал Чона.

Юнги ждёт не дождётся, когда Чонгук сдохнет. Но мелкий, как назло, все живёт, да живёт, как червяк. Сколько не бей, он терпит всю боль. Синяки, царапины, ссадины и глубокие раны - все тело гниёт, но Чон терпит. Проще застрелиться.

Застрелиться?

Юнги невнятно говорит в сторону младшего несколько ругательств, после чего резко встаёт с кровати. Порванная кожа на запястьях обоих больно жжёт, Чонгук выдавливает краткий беззвучный выдох. В свободной от цепи руке старшего оказывается пистолет, сначала Мин направляет его на мелкого. Его сердце начинает часто биться, словно он снова ожил - трус останется трусом навсегда.

- Меня достал ты, меня достала эта цепь, меня достала эта гребанная жизнь, Чон Чонгук, - снова начал орать псих. Чонгук боялся, очень. Всё свое внимание он невольно направил на оружие в руках безумца. Что он сейчас сделает? Напугает до смерти? Убьёт к чертям? - До свидания, придурок!

Внезапно для труса, Юнги быстро выстрелил себе в голову, после чего чёрная цепь скатилась с исцарапанной руки Гука на пол.

Это свобода?

Я свободен...

Это правда?

В любом случае, через неделю после самоубийства психа, трус сдох от голода.

Есть ли в этой истории мораль?

От жизни можно ожидать чего угодно.

Хоть баснословных богатств, хоть дома в виде коробки из под телевизора.

Жизнь не щадит никого.

После этого случая никто так и не узнал тайну чёрной цепи.

Вскоре после выпуска новостей с этими двоими про них все забыли.

А ведь кто о них знал?

Правильно, никто.