Lifeline

prologue

В маленькую комнатушку на чердаке проникал солнечный свет сквозь крохотную щелку. Пахло древесиной, пылью и кофейными зёрнами. Я видела, как пылинки хаотично кружились и оседали на связки старых книг, которые были обставлены по периметру стен. Старый бабушкин комод был завешан тюлем, который раньше отдавал кристальной белизной, теперь же - смесью временной пыли с грязью. В углу стояло вытянутое овальное зеркало с витиеватыми ножками. До этого оно стояло в моей комнате, но после ремонта оно больше не вписывалось и родители решили отнести его сюда. На нём были едва заметные разводы.

Хосок сидел на полу в центре чердака, сложив ноги по-турецки, и играл с лучиком света. Один его глаз был зажмурен, а правая рука, словно перебирала невидимый шарик.

- Что ты делаешь? - Спросила я и приподняла голову с его бёдер.

- Чувствую, - коротко и тихо ответил Хосок, - дай мне свою руку, я тоже тебя научу.

Я хихикнула, носом уткнулась в его живот и обняла за талию. Почувствовала запах порошка и чего-то терпкого, похожего на аромат цветов черёмухи.

- Ну же, - шепнул Хосок, - дай мне свою руку.

Его длинные тонкие пальцы обхватили моё израненное запястье и подняли к свету. Я смотрела на него тем взглядом, которым обычно смотрят маленькие дети на фокусника. От части, Хосок и был фокусником. Только без шляпы, кролика и липовой волшебной палочки. Вместо этого у него была глубокая, как океан душа и доброе сердце. Его глаза были моим зеркалом, в которое я бы никогда не устала смотреться.

- Запомни, - также шёпотом продолжал Хосок, - твои раны всегда заживут, пока на них будет падать свет. Всё плохое боится света, потому что он начинает разъедать тьму, подобно кислоте, оставляя после себя пустое место. На пустом месте ты должна построит всё заново. Начать сначала, понимаешь? - Я кивнула.

Мне захотелось плакать. Захотелось обнажить свою душу перед ним, чтобы он смог увидеть все мои несовершенства и боль, которая даже в этот момент не покидает меня. Мне хотелось, чтобы он увидел и не забывал, что он является моим спасением и мукой одновременно.

Чон Хосок - пылающий огонь, который я едва могу держать в руках, каждый раз обжигаюсь, когда касаюсь, но меня всё равно влечёт и завораживает. Он может разгореться в одну секунду до пожара, а в следующую быть просто маленьким огоньком, похожим отдалённо на светлячка.

- Хосок, - он всё ещё держит перебинтованное запястье на свету и большим пальцем гладит тыльную сторону моей ладони, - ты найдёшь меня?

Он кивает и свет, что исходил из притворённого окна, угасает. Моё тело растворяется и прежде, чем проснуться, я падаю в бездну.