— Ты собираешься что-то делать с этим?
— Не понимаю о чём ты.
Шинсо отнекивался, не отнимая взгляда от учебника. Тон его голоса был ровным, вид — скучающим, а поза — максимально расслабленной, но даже так Джиро не повелась на этот фарс и продолжила выразительно молчать, нагнетая обстановку. Паузу, повисшую между ними, заполняли разговоры в кафетерии и тихий бубнеж Мидории. Тот, кажется, вовсе ничего напрягающего за их столиком не замечал, полностью увлечённый очередными пространственно-путанными заметками в своей тетради номер двадцать один. К слову, Кьёка застала тетради с тринадцатой по двадцатую, и могла утверждать, что да — Изуку сейчас толком нихрена не замечал. Думается, станцуй Шинсо с ней на пару канкан прямо перед его носом, Мидория так же остался бы безучастен. Абсолютно поглощённый своим делом тип.
Но как ни странно, временами проницательный до жути.
Когда молчание затянулось на пару минут дольше обычного, Деку оторвался от тетради и резко вскинул голову, ошалело вращая глазами.
— Поверить не могу, что ты, Шинсо-кун, моргнул всего лишь дважды за прошедшую минуту. Норма составляет около двадцати пяти-тридцати морганий за это время. А учитывая, что ты сейчас спешно отвёл взгляд от столиков по правую сторону от нас, я смею предположить, дела с Каминари-куном так и не сдвинулись с мертвой точки, верно?
Хитоши недовольно вздохнул и скрестил руки на груди. Учебник по биологии остался лежать на столе без внимания, как и тетрадь номер двадцать один. Джиро ради такого дела заблокировала смартфон.
— Верно, Мидория. Он опять ноет.
— Я не ною. Я всё это время молчал.
— О, да ладно, готова поспорить, что любой в этой столовке слышал твои мысли.
— Что-то о Каминари-куне? — невинно предположил Изуку.
— В десятку.
— Я бы сказал, в ноль целых и ноль десятых.
— Просто заткнитесь уже оба, — Хитоши раздражённо нахмурился. — Если вам так интересно, то да, я с ним не разговаривал. Пока что.
— Ты допустил семь ошибок во фразе «Всё ещё», Шинсо-кун.
— Я удивлена! А ведь кто-то тут отлично разбирается в грамматике.
