Я дома.

I

Знакомый с детства забор из дикого камня. Я хорошо помню как несколько раз пытался покорить его неприступную двухметровую вершину, а потом с ужасным позором слетал с подножья этой горы и драл себе колени.
Сейчас столько подобных мыслей теснятся в моей голове, возникая при виде каждой малейшей детали этого, казалось бы, непримечательного района.
Глубинка небольшого городка, известного особенно вкусным шоколадным коктейлем в МакДональдсе и зверски убитой в 1993-ем проституткой. Город тогда оживился, ничего не скажешь. Приехали Би-би-си, эн-би-си, и ещё сотня каналов с «си» в конце. О жителях писали крупнейшие газеты, назойливые репортеры прямо-таки ломились в дома чтобы взять интервью, ведь думали, что поймали «золотую жилу». Новый Тэд Банди, головорез среднего запада. Вся страна затаив дыхание ждала нового зверского убийства.
Затаив дыхание его ждал и резко оживший захолустный город.
Но убийства не произошло. Как говорится, не долго музыка играла. Каналы собрали тяжёлые камеры в массивные чемоданы, репортёры разочаровано протёрли запылившиеся микрофоны о пиджаки, сели в грузовики и покинули это неприятное место навсегда.
И даже когда спустя два десятилетия, в 2016ом, в редакции поступила новость о загадочном исчезновении подростка, никто не собрался ехать сюда, ведь в памяти осталось свежо разочарование от одного жалкого и непримечательного убийства работницы старого борделя.
Сейчас в «Таргете» на окраине города до сих пор висит фотография этого мальчика, но слава Богу, в тот вечер я не собирался заходить в супермаркет. Ноги были моим Гугл-навигатором, тянули меня сами, прокладывали яркой красной нитью путь по старым захолустным улочкам. Счастливые дети мирно возвращались в свои двухэтажные дома, грубые подростки с криком выбегали из заднего входа и стремительно бежали на вечеринки к друзьям. А я проходил сквозь них, как неприкаянный, прозрачный и абсолютно невидимый. Они бросали на меня кроткие, как вспышка молнии, взгляды и растворялись в этих красивых декорациях. Каждый был занят собой.
И когда я добрался до того высокого забора из дикого камня внутри что-то оборвалось, пульс замедлился а перед глазами стало мутнеть, будто кто-то брызнул мне в лицо водой и капелька попала в глаз. Я видел картинки: стремительные, расплывчатые и абстрактные, как полотна модернистов. Ощущение, будто я вспоминал старые сны, которые видел когда-то давно, но которые оставили неизгладимые впечатления и сладостное чувство счастья после подъема.
Полотно модерниста всплыло перед глазами и после взгляда на соседний дом. Выглядит он хуже чем наш, хотя назвать его «маленьким и скромным» никак не получится. Не знаю как, но при взгляде на его белоснежные стены я ясно представляю его внутренности: просторную кухню, длинные коридоры и чистую ванну.
И спальню блондинки на втором этаже.
Поток мыслей сбил резкий звук, продолжительный и мучительный. Похож он на стон умирающего старика.
Дверь гаража стала неторопливо подниматься вверх, а я автоматически сделал шаг назад, в тень. Загорелись две фары, и навстречу мне выехала абсолютно незнакомая чёрная машина с тонированными стёклами. Она сделала небольшой вираж и выехала на узкую дорогу. С резким звуком мотора она скрылась за поворотом.
Не знаю, что руководило мной когда я побежал к закрывающейся двери гаража и с ловкостью акробата ловко нырнул под неё в самый последний миг.
И я наконец оказался внутри.

Сладкое чувство разлилось по всему телу, дыхание перехватило. Началась форменная эйфория. Я был так счастлив видеть эти тропинки, создающие лабиринты на идеально выстриженном газоне. Эти плетённые качели на веранде, стеклянные стены, за которыми видно широкую гостиную с целой крепостью из мягких диванов. А эти гномики и белоснежные фонтанчики! Помню каждую деталь каждой скульптуры, фасон комбенизончика каждого гномика. Но не стоит тратить время на двор, я знаю это. Импульсы толкают меня к стильной деревянной двери, во внутрь этого красивого особняка, ведь там находится самое прекрасное.

Прикрывая за собой дверь я разуваюсь и снимаю кожанку, причём делаю это не отдавая отчёта в своих действиях, машинально. Голой ступнёй наступаю на холодный кафель, но делаю это с такой аккуратностью, будто под ногами рассыпаны крошечные осколки фарфора.
Но когда я поднимаю глаза весь фарфор пропадает. Я дома, после стольких лет, я вернулся, я пришёл! Теперь эта мысль выделилась ярче чем все остальные.
Почему меня никто не встречает? Всегда помню как заходя сюда я слышал «Сынок, иди на кухню», а в нос бросался неповторимый аромат обеда, который поджидал на стеклянном столе.
Вот он: стоит посреди чистейшей модной кухни. На стуле посредине всегда восседал гордый мужчина в белой рубашке. Он всегда старался быть строгим и никогда не показывал своих истинных эмоций. Но когда прибежавший домой мальчик с порога заявлял «я выиграл в конкурсе чтецов!» или «у меня первое место в олимпиаде по математике!» он не мог скрыть лёгкую улыбку. Женщина, всегда сидевшая слева от него заявляла, что этот человек очень гордиться мной, и что я один из немногих людей на этом огромном земном шаре, который способен заставить его улыбнуться.
Я почувствовал как щёки становятся влажными. Через секунды с глаз покатили ручьи холодных слёз. Почему? Что со мной?
Почему лица этих людей так расстроили меня, и что за голос в темноте, в самых далёких дебрях моей души кричит «Мама! Папа!!!!»
Глаза бегут на лево и замечают цветную фотографию. Я неторопливо подхожу ближе и присматриваюсь к изображению. Какой до ужаса знакомый мальчик: на фото ему лет семь. Он искренне смеётся, аж пополам сгибается от счастья. У него длинные белые волосы и свитер в зелёную полоску. Перед ним на задних лапах стоит чёрно-белая собака. Она тянется розовым язычком к щеке мальчика.
Возьму эту парочку с собой на прогулку. Впереди поход на второй этаж.