Хаксли делает большой шаг вперёд, заставляя Беннета упереться лопатками в стену, и бережно снимает с него маску, тут же откинув ее в сторону. Учёный смущённо провожает взглядом свой головной убор, но отвлекаться долго не приходится.
Хаксли по-хозяйски берет его за перчатки, к которым его пальцы в момент прилипли, и поднимает руки Беннетта вверх, одной рукой сжимая оба его запястья.
— Не больно? — тихим шепотом спрашивает хирург, обдавая ушко Беннетта теплым дыханием.
— Немного, это ничего, — врёт Беннетт. Ещё как больно.
Свободной рукой Хаксли отодвигает воротник защитного костюма и слегка касается губами изъеденной болезнью кожи.
Беннетт с непривычки вздрагивает, весь вытягивается и в надежде сделать ещё один шаг назад упирается подошвой ботинка в стену. Изъязвленная кожа болит, жар от дыхания хирурга расходится по шее и заканчивается влажным теплом где-то у левой ключицы, от чего резина защитного костюма неприятно липнет к ней.
Хаксли все так же нежно целует его шею, зная, что не причинять боль не получится, старается уменьшить ее. Беннетт не знает, как ему дышать, собственный пульс шумом отдает ему в уши и, кажется, может перебудить весь дом, а ровному дыханию мешает дрожь от внезапно начавшегося озноба. В комбинезоне жутко холодно, а лицо и шея горят от прилившей крови. Не в силах справиться с диссонансом чувств учёный первый раз за весь долгий день расслабленно смыкает веки, полностью отдавая хирургу контроль над ситуацией.
Чувствуя изнеможение друга, Хаксли отступает на один шаг, позволяя Беннетту подышать воздухом. Он не привык, к тому, что кто-то может так бесцеремонно и долго нарушать границы его личного пространства. Ему тяжело.
Хирург медленно проводит пальцем по лицу инопланетянина, от скулы до подбородка, и уже совсем собственнически поворачивает его голову, рассматривая блеск золотистых волос под лунным светом. Беннетт уже не против.
Хаксли наконец касается губ Беннетта, чувствует, какие они сухие. Тот пытается откинуть голову назад, но лишь упирается затылком в стену, тем самым лишая себя возможности увильнуть. Хаксли позволил себе тихий смешок, на что учёный лишь слегка простонал в ответ и с трудом снова разомкнул веки.
Хирург чуть приоткрывает рот, показывая Беннетту, что он должен делать, тот устало повторяет и снова зажмуривается. Хаксли нежно целует Беннетта и таки отпускает его руки, запуская свои пальцы между его, сцепляя их в замочек, и подходя ещё ближе, вплотную прижимаясь грудью к груди Беннетта. Он чувствует на своих щеках сбивчивое теплое дыхание и всем телом ощущает мелкую дрожь, прошибающую инопланетянина с ног до головы.
Стоит Хаксли прервать поцелуй, и Беннетт открывает глаза, стыдливо отводя взгляд куда-то в сторону, где должна была лежать его защитная маска.
Хирург привлекает его внимание коротким поцелуем в щёку, и учёный как-то даже опасливо смотрит в глаза Хаксли.
— А теперь по-взрослому. — Одной рукой он придерживает затылок ученого, и накрывает его губы своими, мгновенно проникая языком в его рот.. И тут же его обжигает противным горьким вкусом, заставляя тут же отстраниться. Вкус мыла.
Беннетт смущённо прячет взгляд и весь сжимается, стыдливо краснея, выдает натянутую милую улыбочку и пожимает плечами. Мыло.
Для тех, кто не в теме, это по игре Привет, Шарлотта. Беннетт (он на обложке) инопланетянин и любит жрать мыло, даже можно сказать, что он от него зависим, как наркоман от дури. В общем-то всё, надеюсь на ваши лайки
