Храни

Юный Изобретатель

Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперёк

Хуан Рамон Хименес

 Стояло тёплое весеннее утро. Такие выдаются только в конце апреля, когда воздух уже прогрелся, но земля ещё хранит прохладу, впитанную за долгие зимние месяцы. Безоблачное небо приобретает ярко-синий цвет, солнце сжимает мир в живительных объятиях; вот-вот на Тукборо обрушатся хлопоты первых посевных работ. А пока всё трудолюбивое население Приречья наслаждается погожим утром. Лучи солнца проникают в круглое приоткрытое окно и подбираются к изголовью кровати. Скоро эти проказники доберутся до владельца перины — погружённого в раздумье светлокудрого молодого хоббита, пока ещё не окунувшегося в суматоху грядущего дня.

 «Как мне надоела эта рутина, — лениво раздумывал юноша, ещё не стряхнув дремоту до конца. — День за днём одно и то же. Я просыпаюсь, умываюсь, одеваюсь, завтракаю, иду в лавку, открываю её и до вечера скучаю за прилавком. Надоело! И как все остальные могут считать это нормальной жизнью? Дни, будто близнецы друг друга! Хочется выбраться из замкнутого круга и что-то изменить!..»

 Подобные мысли посещали паренька довольно часто, кроме тех редких мгновений, когда он засиживался допоздна в своей мастерской. Это была маленькая мансарда — «чердак чудес» на крыше лавки, «темницы стремлений и чаяний». Комнатка была сплошь завалена самодельными игрушками. Хоббит, чьё любопытство было хорошо известно всем в округе, с ранних лет любил мастерить всякие безделушки и устройства, особенно механические. Подобное увлечение можно было объяснить ещё и тем, что юный выдумщик рос в многодетной семье, имел по три младших брата и сестры. Сам он — шестой ребёнок, поэтому именно на изготовление игрушек направлялось всё его неуёмное любопытство, а пытливый ум помогал добиться поразительных результатов. Игрушечное дело со временем стало приносить неплохой доход, но юному изобретателю хотелось создать что-то по-настоящему стоящее. «Взрослым» проектом юноша был одержим совсем недавно.

 «Это должна быть вещь новая, крайне необходимая в хозяйстве, иначе окружающие меня не поймут, — продолжал рассуждать про себя полурослик. — Она должна облегчить быт, дать хоббитам больше свободного времени, тогда они поймут, что в жизни есть занятия более интересные, чем копание в грядках, да хождение за скотиной», — наивно полагал он.

 Солнечный луч, настырное дитя солнца, наконец-то, добрался до своей цели. Он дразнил паренька, даруя и без того конопатой физиономии пару лишних веснушек, призывал очнуться и встретить новый день, безжалостно слепил глаза. Протерев их руками, хоббит сладко зевнул и неохотно сел на кровати. Потянувшись, огляделся по сторонам. Свет залил уже всю комнату, разогнал тени мучительных дум и сумбурных сновидений по углам. Нечто подобное произошло и в голове Хилдифонса. Да, так его звали: Хилдифонс Тук. Один из многочисленных потомков Геронтиуса Тука или Старого Тука — друга самого Гендальфа и тана Шира.