Екатерина. Европейское живописное имя, которое ломает каждую ступеньку моего подсознания.
Каким-то чудным образом меня решили называть Кэтрин. Маленькая дружелюбная Кэтти.
Светлая длинная коса развивается, когда я на своих кривых маленьких ножках бегу по прохладному осеннему песку. Туда, где уставший от бесконечных колебаний жизни сидит мой полупьяный отец, в самый конец берега. Так и не достигнув своей цели, я спотыкаюсь. Не проходит и минуты, как я молча встаю, отряхиваюсь и уже ровными умеренными шагами следую к Олегу. Достаточно близко подойдя сзади, я обнимаю его крепкие плечи, немного повисаю на нем. Он поворачивается, видит мое грязное улыбающееся личико, спутанные блондинистые кудри и целует в нос. Я вскакиваю, выхватываю запотевшую удочку и махаю ей на освежающем ветру. Рыба на крючке сначала болезненно покачивается, а потом вовсе падает на острый камень, на котором сидит Олег. Я мнгновенно отвлекаюсь от удочки и принимаюсь за скользкую плоть. Решительно комкаю рыбу в своих длинных гибких пальцах, но она мигом освобождается и уплывает в просторы илистого ручейка. Я плачу, бью себя руками, громко шлепаю босыми ногами. Олег берет меня на руки и гладит по голове. Я успокаиваюсь.
Кэт, сидящая в моей голове, Кэт, питающаяся моей кровью, Кэт, любящая по ночам пролезать по каждой моей вене и через плечи выбираться наружу, чтоб прогуляться по нервам каждого жителя нашего дома, эта самая Кэт ненавидела Кать. Она не могла терпеть это скучное, стереотипное имя, она мечтала в тайне убить одну из обладательниц ее вечного кошмара, ее хрупкие кости тряслись от хриплого голоса, каждый день по утрам выкрикивающего этот ад, иногда она даже на миг засыпала.
- Каааатя.
Ворвавшись в мое спальное логово, старая сутулая Нэнси недобро покосилась на меня. Она не любила все, что связано со мной - мою комнату, мой школьный потертый пиджак, мое маленькое безобидное тельце, мой запах. Увидев, что я не сплю, она, развернувшись в тяжелых деревянных тапочках, хлопнула дверью. Шарк, шарк. Шарк, шарк. Это Нэнси перебирает исходившимися ступнями гладкую лакированную поверхность. Шарк, шарк. Шарк, шарк.
Ненадолго вздремнув, Кэт просыпается, недовольно подтягивается и полуоткрытыми сонными глазами смотрит на мое лицо. Я пытаюсь снова заснуть, натягиваю теплое пуховое одеяло до ушей и закрываю глаза. Но она не дает мне делать то, чего я хочу. Никогда не дает.
