Они смотрели друг другу в глаза и не узнавали в них любимых. Оба постаревшие, как сухие лепестки, покрытые свежими морщинамм. Меж складок на бледном лбу затаилась боль и сдержанные слезы. Им не нужны были слова; время сделало свое дело, и теперь едва взглянув друг на друга, они понимали все до мелочей. Они находились в конце, куда приводит любая дорога, на краю безысходности. Ещё пару лет назад они казались наивными, омоложенными любовью детьми. Теперь же сухие листья, сгорая, осыпаются на землю пепельным снегом, предвещая смерть. Притупленная боль, словно свинцовая пуля в висок, пульсирует где-то в районе сердца. Что-то рвётся, брызжа бурыми струями крови. Дом, который они построили вместе, оказался заброшен. Разбиваются окна, с оглушительным грохотом падают блоки стен, и трещат по швам нежные сады в его окрестностях.
- Я больше так не могу.
Слова, которые поставят точку, неаккуратным движением бросят кляксу.
Она заплакала. Он держал её холодные, сухие руки. Она ощутила его бледно-мертвенное прикосновение и дернулась. Ещё пару месяцев назад они были такими тёплыми и ласковыми...
Где-то треснул фундамент.
- Прости меня, я правда... Я... Я не знаю, что сказать, я просто...
Он прикрыл её рот рукой. Последняя попытка заботы, мертвенная нежность, словно последний нежелаемый поцелуй, который так невыносимо режет губы.
Им не нужны были слова. Достаточно было отпустить руки, и они уже чужие. Незнакомцы. Беглый, холодный, чужой, болезненный взгляд.
- Мне уйти?
Так тяжело, невыносимо тяжело бросить простое слово, однако неминуемое слово.
Кивок.
Что-то внутри разорвалось. Бросилось вниз и разбилось. Иначе быть не могло и не может. Все вокруг вдруг окунулось в пепел, дым, пыль. Они остались одни, в тысячах милях друг от друга, осыпанные сожжеными цветами и рваными фотографиями.
