Роза в недоумении перелистывала пустые страницы, что следовали после. Неужели...
Этим утром он открыл двери кофейни, чтобы закрыть их за собой навсегда. Париж сидел за своим столиком в самом конце зала и смотрел на пустой стакан. Он медленно, но верно направился к нему, доставая из кармана фотографию. Подойдя ближе, он положил ее на стол, а рядом - свой револьвер. Париж посмотрел ему в глаза, возможно, последние глаза в своей жизни, и, положив десять долларов на чай под стакан, взглянул на фотографию.
Как только он закрыл за собой дверь, прозвучал выстрел...
Что будет с Розой? Она улетит первым рейсом в страну восходящего солнца и золотого песка. В ту маленькую мечту, которую открыла ему за чашкой кофе. А на ночь она закроет окно, чтобы даже луна не смогла разделить ее счастья, что так тихо сопит ей на ухо. Маленькая квартирка с видом на море, неидущие часы и календарь в мусорной корзине. Роза потеряется в днях и будет расцветать в руках любимого мужчины, что так верно будет ее поддерживать. А по ночам будет играть музыка прошлого, но ее она не разбудит. И потревожить не сможет никто, а на закате, укутывая ее плечи пледом, он разделит с ней холодный песок.
Холодной иглой, поутру, прямо в вену - первым классом назад в эту спальню, вновь в эти старые стены...
Нет, нет. Все будет не так, я писатель, и последние строки пером... Пусть я не в силах судьбу изменить, но в самом конце не заплачет Пьеро.
Стоя за спиной у Парижа, он положил фотографию обратно в карман и подсел к нему за столик. Взяв салфетку, он коротко написал адрес и отдал ему в руки.
- Спаси Розу, спаси ее... Быть может, ты спасешь и себя.
Уходя из кофейни, я не знал, что через два месяца Роза выйдет за него замуж, а вскоре, покинув эту страну, они купят маленький домик у моря, на самом краю земли. Я не знал, что все мои картины продадут за пару сотен долларов, что в моей маленькой студии поселится большая семья, а после ее продадут. Я не знал, что мою книгу выпустят большим тиражом и ее можно будет купить на каждом углу, всего за двадцать долларов. Не знал и то, что эту кофейню закроют спустя пару месяцев, после того, как ее владелец полностью разорится... Я ничего этого не знал, а если бы и знал, то ничего не смог бы изменить. Я даже не знал, что через два квартала, наступив на белую полосу, я попаду под черную...
Только мое бездыханное тело будет лежать на переходе, и, наверное, глупо винить в этом женщину, что не успела нажать на тормоз, когда я выходил из-за угла. Я не помню, о чем тогда думал, но точно помню, что о чем-то приятном. Наверное, о ней, о той, что жила в каждом рисунке, портрете и все это время так верно ждала.
Она стояла передо мной, на том самом переходе, за руку держа мою Розу, наше дитя...
Знаете, бывают сладкие слезы. Но вкус горьких мне не забыть никогда.
Пьеро