Джеку пришлось довольствоваться ролью стороннего наблюдателя, когда полицейские осматривали место преступления. Он стоял по внешнюю сторону желтой ленты и, по сути, мало что видел - разве что отдаленный свет портативных паросветных ламп да мерцание фонариков. Фэбээровцы отгородили от посторонних весь семнадцатый ряд и несколько соседних. Джека с Тео выслали на утоптанную проселочную дорогу чуть ли не в четверти мили от того места, где были обнаружены останки.
Еще два часа на место прибывали эксперты и следователи. Агент Хеннинг настояла на том, чтобы Джек отправился домой, со своей стороны пообещав поделиться с ним, когда что-нибудь выяснится. Джек домой не поехал, но обещания принял к сведению. Они с Тео взгромоздились на капот ее автомобиля, поставив ноги на бампер - так уж она точно не уедет, прежде с ними не поговорив. Джек то и дело поглядывал на часы. Как ни странно, с каждым часом ночь становилась все теплее, пот катился со лба градом. Нервы стали ни к черту - ведь и так ясно, что рано или поздно Энди появится и скажет что-нибудь хорошее. А может, и плохое.
- Нет, это не Мия, - пробормотал Джек.
Тео молча слушал, как Джек в десятый раз за последние два часа озвучивает мысли.
- Да там ничего не осталось - голые кости, - продолжал Джек. - И никакого запаха. Покойники так быстро не разлагаются. Нет, это не она. - Бедняга тяжело вздохнул, не до конца принимая собственные раскладки. - А с другой стороны, история Джорджа Кантеры.
- Кого? - не понял Тео.
- Кантера был моим клиентом как раз до нашего с тобой знакомства. Его приговорили к смертной казни, я его защищал. Он зарезал мать и выбросил тело где-то в Эверглейдс. Через две недели ее выловили легавые, я сам там присутствовал. От трупа мало что осталось.
- Это не Эверглейдс.
- Один хрен - Флорида. Мы со своими кондиционерами и пестицидами совсем позабыли, какова она на самом деле, земля-матушка. Болото, сплошное болото. Помню, у отца в агитпрограмме была любимая байка - когда-то бабуля нашептала. Мол, когда она была маленькой, у них стол стоял на кухне в керосине - на каждую ножку по банке. А иначе жуки заберутся и всю жратву со стола стянут.
- А когда я был маленьким, эти жучки сами были жратвой, - сообщил Тео.
- Я что хотел сказать: здесь климат сырой, влажный, насекомых пруд пруди - все это ускоряет разложение.
- Да забудь ты об этом ненормальном и его мамаше, мало ли таких. Нет, послушай, мы не в Эверглейдс. И еще не прошло двух недель с тех пор, как ее похитили, и уж тем более, не дай Бог, убили. Смотри, давай предположим, в худшем случае, даже если все эти записи были сделаны в первый день и Мия, допустим, умерла сразу после записи, тогда сколько дней ее уже нет?
Джеку пришлось задуматься.
- Двенадцать.
- Вот и я о том же - двух недель еще не прошло.
Попытаться, конечно, стоило, но разница в два дня не внушает особого оптимизма.
Тео слез с капота, направился к полицейской ленте и безуспешно попытался стрельнуть сигаретку у полицейского в форме, охраняющего вход в питомник. Джек какое-то время наблюдал за другом, потом потерял к нему интерес. Он стал смотреть на звезды, небеса, хотел было обратиться к Богу, но в какой-то момент передумал. Какой смысл взывать к Богу и просить его, чтобы те кости в мешке, если они и принадлежат Мие, оказались бы вдруг не ее костями, - это слишком много даже для Бога. Самое большее, о чем мог просить Джек, - дать ему силы достойно принять страшное.
Из рощи прорезался яркий луч света, полоснув словно копьем. Он колебался, прыгая из стороны в сторону, вверх-вниз. У Джека забилось сердце, и вскоре стало ясно, что интуиция его не подвела: очень скоро из темного тоннелеобразного свода вышли агент Хеннинг и какой-то эксперт с фонариками в руках. Джек спрыгнул с капота автомобиля и заспешил к краю обнесенного лентой места преступления. Замахав руками, он привлек внимание Энди. Та повернулась, что-то сказала сопровождавшему ее эксперту - Джек не разобрал слов, слишком далеко они находились, - и они направились в его сторону. Джек всматривался в лица, пытаясь прочесть в них последние новости, но из-за темноты не смог. Они приблизились, и Джек выпалил:
- Это она?
Энди со следователем нырнули под полицейскую ленту, Энди не спешила с ответом, и Свайтеку на миг даже показалось, что она снова заладит свое: «Простите, я не могу вам этого сказать». Может, он неверно истолковал ее движения или она прочла по его лицу все, что накипело у него на душе, и в последний момент передумала - как бы там ни было, Энди ответила:
- Нет, не она.
Волна облегчения прошла по телу, и тут к делу подключился здоровый скептицизм.
- А разве можно это определить так быстро и без лаборатории?
Энди махнула рукой в сторону своего спутника и представила его:
- Познакомьтесь, это доктор Рубен Калхаун, судебный антрополог. На наше счастье, он оказался в Майами. Он изучал предмет в отделении антропологии университета Теннесси, что в Ноксвилле.
Бывать там Джеку не доводилось, но в памяти быстро всплыла картина: живописная полоса земли возле медицинского центра университета Теннеси, обнесенная забором с колючей проволокой. Это место было специально отдано для изучения посмертного разложения тела. Там постоянно лежало около сорока покойников, помещенных в самые разнообразные условия: на солнце, в тени, в одежде, без одежды, чуть присыпанные землей, запрятанные в багажники автомобилей, залитые водой. Столь тщательными исследованиями не занимались нигде в мире. Это было самое старое и всеобъемлющее «похоронное бюро» на свете.
- Вы имеете в виду трупоферму? - уточнил Джек.
- Да, только я предпочитаю другое название, иначе можно подумать, будто трупы там произрастают как горох или морковка.
- Если это не Мия, то кто? Кого я откопал?
Калхаун прочистил горло, словно готовясь произнести торжественную речь.
- Для начала я должен со всей убежденностью вас заверить, что обнаруженные вами останки принадлежат человеку.
- Доктор, вы, пожалуйста, не обижайтесь, но любой, кто способен отличить человеческий череп от футбольного мяча, может совершенно убежденно сообщить то же самое.
- Гм... да, возможно.
Джек кинул взгляд в сторону рощи.
- А неплохое придумано место для захоронения. Деревья растут десятилетиями, лет двадцать пять никто сюда с лопатой не сунется. Плюс постоянное опрыскивание пестицидами, удобрения - все это в почву проникает, никаких улик не останется.
- При условии, что труп действительно пробудет здесь четверть века, - уточнил Калхаун.
- А как по-вашему, сколько здесь пробыли останки?
Калхаун хотел было что-то сказать, но Энди его перебила:
- На данный момент мы не готовы освещать эту тему.
- Я решил, что этим костям уже лет сто, - признался Джек.
- Такие вещи иллюзорны, - сказал Калхаун, - особенно при данных физических условиях.
Тут к разговору подключилась Энди, настоятельно донося свою мысль.
- Мы уже не раз об этом говорили, Джек. Вы не входите в следственную группу, а с посторонними мы не вправе делиться всеми фактами.
Свайтек стал прикидывать, какую версию или информацию от него пытаются скрыть на этот раз. Похоже, у агента Хеннинг на все найдется отговорка - как минимум распоряжение сверху.
- Тогда можно я перефразирую вопрос? - сказал Джек. - По-вашему, как долго эти останки пролежали в земле?
- Пока не знаю, - ответил Калхаун.
- Счет идет на дни? На недели?
- Он же сказал, что не знает, - встряла Энди.
- Я спросил потому, что земля вокруг мешка была рыхлой. Судя по всему, могилу выкопали совсем недавно.
- Похоже на то, - согласился Калхаун.
- И как вы думаете, давно это было? Несколько часов, дней, недель?
- Мне необходимо провести исследования. Я уже взял пробы почвы, растительности, насекомых - все, что необходимо, чтобы сделать выводы.
Джек взглянул на Энди:
- А ФБР как считает?
Энди хранила молчание, хотя Джек чувствовал, что ей хочется рассказать ему что-то, но она боится нарушить приказ начальства. Он немного надавил.
- Как известно, у нас есть три жертвы похищений: из Джорджии, центральной Флориды и вот теперь из южной Флориды. В зависимости от того, что скажут в лаборатории, у нас, возможно, появилась еще одна жертва из южной Флориды.
- А кто говорит о жертве? - спросила Энди.
- А зачем еще было приводить нас к мелкой могиле? Очевидно, он нас поддразнивает, хочет показать, что его угрозы не пустые слова. Может, он говорит тем самым, что Эшли Торнтон не единственная женщина, чей муж недооценил ее стоимость, и это влечет за собой катастрофичные последствия.
- Я не вправе касаться этой темы, - ответила Энди.
- Я уверен, что труп пролежал здесь несколько месяцев - может быть, о похищении так и не было заявлено властям. Либо было, но оно не проходит по вашей базе как схожее с делом Торнтон.
- Если труп пробыл здесь несколько месяцев, - заговорила Энди, - тогда почему земля свежевскопанная?
Доктор Калхаун воздел к небу палец, словно собираясь раскрыть маленький секрет.
- У нас имеются более веские основания считать вашу версию нежизнеспособной, господин Свайтек. По той же причине я могу совершенно спокойно взглянуть вам в глаза и честно сказать, что эти останки со стопроцентной гарантией не принадлежат Мии Салазар.
- Я весь внимание.
Доктор взглянул на Энди, словно ожидая ее согласия. Та поразмыслила и кивнула. Калхаун проговорил:
- В останках обнаружена лобковая кость.
- И что это значит?
Доктор снова взглянул на Энди - она не пыталась его остановить.
- Это не женская лобковая кость, а мужская.
Значение этих слов дошло до Джека не сразу. Его взгляд метнулся к темной пальмовой роще, и, не до конца владея голосом, словно для него не имело значения, услышат ли его окружающие, он проговорил:
- Неожиданный поворот событий...
- И слава Богу, - пробормотала Энди.