Эпилог
Юля
– Ты совсем меня не любишь, – испуганно шепчу я, прижимаясь к Андрею и с ужасом глядя в глаза адской псине.
– Я тебя обожаю, поэтому обнимаю, а не бросаю один на один с собаками.
Вся семья Косолаповых сидит в беседке и с интересом наблюдает за тем, как он учит меня обращаться с собаками. Это адский ад для меня. Вот уже четвертый месяц мой мужчина не сдается, не теряет надежды побороть мой самый большой страх.
– Андрюшенька, давай мы просто возьмем у родителей щеночка и избавим меня от фобии так, как тебя когда-то.
– Юль, нам в этом доме жить две недели. Как ты собираешься передвигаться по двору?
– А я не буду! – выпаливаю «гениальную» идею. – Буду сидеть в доме, пока ты не придешь.
– А если мне нужно будет уехать с Зарубиным на пару дней? Кто будет собак кормить?
– Ой, Андрей, а, может, Марк со Славиком уедут в отпуск, когда твои родители из него вернутся?
– Ну трусиха, – с улыбкой произносит Андрей, качая головой. – Рик, ко мне, – командует он, и собака срывается с места.
Я по старой привычке превращаюсь в каменное изваяние, глядя на то, как на меня несется устрашающая туша. А потом псина резко тормозит и смотрит то на меня, то на Андрея. Он присаживается и треплет собаку, которая норовит облизать его руку.
– Смотри, парень, это – моя Юля. Она у нас девочка испуганная, к тому же в положении. Давай покажем, каким ты можешь быть ласковым.
Рик подходит ко мне и утыкается носом в тыльную сторону моей ладони, а я вздрагиваю. Но горло сковал ужас, а потому я не могу выдавить из себя ни звука. Не срабатывает даже материнский инстинкт, который велит прикрыть живот от опасности. Я тупо не могу поднять руки.
– Ну же, Белочка, отмирай, – с улыбкой говорит Андрей, а потом берет меня за холодную ладонь и проводит по загривку собаки.
Пальцы дрожат, дыхание сбивается, паника нарастает, а потом в какой-то момент страх отпускает, и я наконец вижу, что эти животные не такие уж злобные и страшные. Расслабляюсь и начинаю сама трепать собаку за ухом. Она немного поворачивает голову в сторону, давая понять, в каком месте эта ласка приятнее. Умная животина. И не такая уж и страшная. Я смелею и даже присаживаюсь на Андрея колено, чтобы быть ближе к собаке. Мое дыхание все еще неровное, и сердце выскакивает из груди, но уже однозначно легче. Вряд ли я пока решусь на такой фокус наедине с псом, но это ведь уже прогресс, правда? Я окончательно расслабляюсь, когда Рик касается шершавым языком моего запястья. Улыбаюсь, повернувшись лицом к Андрею.
– Ну вот. Умница моя, – тихо говорит он. – Теперь есть надежда, что наш ребенок не будет бояться собак.
– Не будет. У него смелый папа.
– Да, но состояние мамы во время беременности очень важно.
– Как будто я не знаю.
– Хватит умничать, Белка. – Он целует меня в кончик носа и ведет к небольшому крану, торчащему из стены дома. Андрей включает воду и подает мне мыло, а когда мы заканчиваем мыть руки, заботливо вытирает их полотенцем, и мы наконец идем к столу.
Мы рассаживаемся и приступаем к вкуснейшему обеду. Кирилл Андреевич пожарил рыбу на гриле, и от запахов во рту скапливается слюна. Я все еще вздрагиваю, когда собаки трутся рядом, задевая меня своими крепкими боками или когда смотрят, как я ем, в надежде получить хотя бы кусочек с хозяйского стола. Но, по крайней мере, горло не сковывает ужасом, и я могу даже шевелить пальцами. Правда, пока еще холодными.
– Вернемся из отпуска и надо планировать свадьбу, – произносит Инна Владимировна.
– Мам, только прошу тебя, ничего пафосного.
– Ой, тебя забыли спросить, – отмахивается она. – Ты же даже не спросил Юлю, чего хочет она.
– Она согласна с Андреем, – прожевав, отвечаю я.
– Тогда сделаем регистрацию на открытом воздухе. Можно даже дома.
– Да триста лет оно нам надо, – отвечает Андрей. – Я думаю, ресторан на окраине поселка вполне подойдет.
– Не в городе? – интересуется Марк.
– Нет, мы хотим на природе, – отвечаю я.
– Можно будет искупаться в озере голышом ночью, – говорит Марк, откидываясь на спинку скамейки.
– Я тебе искупаюсь, – грозит ему Инна Владимировна, на что Марк небрежно пожимает плечами, давая понять, что эти угрозы его совсем не пугают.
– Когда собираешься с работы уходить, Юля? – спрашивает мама Андрея.
– А почему я должна уходить?
– Твоя работа предполагает физическую нагрузку, которая под конец беременности может сильно утомлять. К тому же, мне кажется, живот будет мешать.
– О, она меня съест, если будет дома сидеть.
– А ты купи дом и переезжайте туда, – предлагает Кирилл Андреевич. – Тогда Юлии будет чем заняться, и на препирания с тобой не останется сил и времени.
– Купи дом, – хмыкает Андрей. – На него надо заработать.
– Ну так все в твоих руках, сын.
– Юль, хочешь дом? – спрашивает меня Андрей.
– Мне не нравится мотивация его покупки, но да, мне нравится жить в своем доме. Уютно и тихо. И мы могли бы там сделать массажный кабинет, чтобы клиенты приезжали туда.
Андрей тихонько стонет.
– Вы поняли, почему я говорю, что она меня съест? Я запрещу ей работать, и Белка будет отгрызать от меня каждый день по кусочку, пока не добьется своего.
Я показываю ему язык, и все улыбаются.
Вот такой стала моя жизнь с появлением в ней Андрея. Не скажу, что легкой или слишком расслабленной, нет. Андрей, при всей его терпеливости, иногда тоже взрывается. У нас практически не бывает громких скандалов, а если бывают то те, которые заканчиваются бурным сексом. Что касаемо скандалов, так это больше по моей части, я их устраиваю. Но Андрей умеет скандалить по-своему. Как тогда, когда вынудил меня впервые признаться ему в любви. Он просто закрывается и провоцирует меня на первый шаг. Да, иногда бывает вынести это еще тяжелее, чем если бы он открыто ругался, но как-то нам все же удается сосуществовать. Скажу правду, я только через пару месяцев наших отношений наконец вздохнула свободно. До этого я все время пребывала в напряженном ожидании того, что Андрей наконец не выдержит мой несносный характер и плюнет на все эти чувства. Бросит меня и не будет вспоминать. Но тогда, на Новый год, я же загадала настойчивого мужчину. Такого и получила. Иногда с перегибами и диктаторскими замашками, но в целом идеального. Вот и не верь после этого в загадывание желаний. А, и теперь я признаюсь ему в любви гораздо чаще. Как минимум, один раз в день. Андрей доволен таким раскладом, но иногда специально провоцирует меня на признание просто чтобы потешить свое не в меру раздутое эго. Что ж, я, как будущая жена этого упертого мужчины, и будущая мать его детей, должна поддерживать и каждый раз вселять в него еще больше уверенности в сделанном им выборе. Потому что мне нравятся его улыбки. Нравится, каким ласковым и нежным он бывает, когда я произношу вслух три заветных слова. И хочется верить, что так между нами будет всегда – открыто, искренне и с легкой перчинкой.
The end.