"Революция — не банкет, не литература и не живопись. Революцию не сделаешь элегантно, тихо, деликатно, нежно и аккуратно. Революция — это мятеж, акт насилия, с помощью которого один класс свергает другой."
the dreamers, 2003
-1-
В душной библиотеке пахло пылью и не работал кондиционер, и учитель тоже отошёл. Их было трое - Илья, Борис и Света. И даже не в масштабах тесной библиотеки, в масштабах их маленького мира, заключённого в тесные рамки богохульства и без-людия. Нельзя сказать были ли они одиноки, но они определённо были одиноки вместе. То, что они нашли друг друга, - наверное чудо. А то, что они были очень похожи, - чудо в квадрате. Это не была дружба - это была история. В Свете было мало женского изящества, но была кошачья грация, но фигура мы больше похожа на мужскую. У Бориса было высокое долговязое тело, запутанные кудрявые волосы и тёмные синяки под глазами. Они не были похожи, хоть и были братом и сёстрой.
Илья стоял сконфуженно и по-детски смущенно привалившись на книжные полки. Смотря на носки своих кроссовок, а отросшие волосы прикрывали смущенное лицо. Двадцать четыре дня он следил за ними, кажется они не плохо общались. Двадцать четыре дня он просто наблюдал, прятался за поворотами в кабинет немецкого, то в проёме под лестницей, ведущей в библиотеку. Сейчас рядом с ним, так близко и одновременно далеко.
- Это не вариант нас повяжут, - отчаянно вздыхая, говорит Света, лениво листая том стихов.
- Но идея зачёт, - говорит Борис, медленно подходя к Илье, он берёт его лицо в грубые ладони и целует.
Света откладывает книжку обратно на полку и говорит:
- Может прогуляем уроки, - Борис заинтересованно поворачивает голову в сторону сестры, разрывая поцелуй.
- Я согласен, - говорит Борис и тут же спрашивает у Ильи.
- А где ваши родители? - неуверенно тихо спрашивает Илья, переводя взгляд то на девушку, то на парня.
- Наш папочка в командировке, - говорит Борис, изображая кавычки пальцами на последнем слове.
- У шлюхи он, - плюёт через плечо Света.
- Все мы немного шлюхи, - усмехаясь говорит Борис.
