Цвети

Расцветут вновь

Дончжу сжимает кулаки сильнее, уже не пытается сдержать предательски покатившихся по его щекам слёз и кусает нижнюю губу, чтобы не захныкать. Чаша эмоций переполнена и готова треснуть от напора в любую миллисекунду, заставляя юношу трястись. Ещё немного, и у него начнётся истерика.
Лепестки розовой сакуры цепляются за растрёпанные волосы, но он и вовсе не обращает внимания, смотря на парня перед собой сквозь пелену слез.

— Почему? Неужели.. Я такой ужасный?... - Еле выдавливает из себя младший, понурив голову и разглядывая примятую траву под ногами.

— Нет, что ты, Дончжу~я.. Просто...

Нет никакого «просто». И нет никакого «прости» за разбитое сердце и исколотую душу. Ему сейчас хочется всего и ничего одновременно. Хочется упасть на колени и расплакаться ещё сильнее или просто ударить его куда-нибудь в нос, чтобы в последствии сломать. Хочется напиться до потери пульса или забыться под сильной наркотой. Руки дрожат похлеще лепестков сакуры на тоненьких живописных веточках.

Сон разворачивается и идёт в противоположную сторону от дома, вглядываясь в утреннее небо над макушкой и на людей, косящихся на него, бросает короткие взгляды. Голова идёт кругом, а перед глазами всё плывёт, словно он под псилобоцином. Юноша нащупывает в кармане школьного пиджака смятую пачку красных Raison и зажигалку с нарисованным на ней персонажем какого-то девчачьего аниме. Школьник обхватывает фильтр искусанными губами и подносит зажигалку к противоположному концу.

Цветы души вянут на глазах, распадаются на атомы и молекулы, исчезают. Делают человека пустым, бездушным — словно неживым. Любовь губит. Всех и Дончжу в том числе.
Он снова выдыхает ядовитый дым, чуть кашляя. В пачке остаётся три сигареты.
Парень плетётся вдоль пустой дороги где-то на окраине города, держа сигарету двумя пальцами, стараясь не уронить её на серый асфальт.

Сон вслушивается в музыку, играющую где-то на соседней улице. Очередной бессмысленный текст про не взаимную любовь, цветы души и разбитое сердце. Шаблонный сюжет подросткового сериала. И, кажется, в этом самом сериале заточен сам Дончжу, а события повторяются настолько часто, что уже можно и не считать даже. Юноша прокручивает в голове слова матери о том, что он обязательно найдёт свою любовь, когда ему исполнится пятнадцать. Что он найдёт того, кто будет любить Сиона сильнее жизни и того, кто готов будет пожертвовать этой самой жизнью ради него.

На лице появляется грустная ухмылка — единственное, на что способен парень сейчас, снова затягиваясь. Чаша эмоций опустела, как и голова от роя мыслей. Он выкидывает бычок в урну у аптеки с ярко мигающей зелёной вывеской и вздыхает, нащупывая в кармане пачку любимых сигарет снова.
Карие глаза, в которых светящиеся вывески и фары мимо проезжающих машин отражаются, словно в зеркале, болят от слез, которые, он чувствует, уже закончатся скоро от постоянных «прости» и «мне так жаль, но..»

Сион забывается каждый раз, когда вдыхает едкий дым. Хочется делать это постоянно, чувствовать странный привкус на языке и запивать все после дешевым энергетиком под «I'll be your man». Он перебегает дорогу на красный, заставляя водителей резко тормозить и сигналить громко после. Но ему уже плевать, терять нечего.
Юноша проходит парк с красивой, цветущей сакурой. Тоненькие лепестки трепещут на веточках с резкими изгибами, так и норовя улететь.

А последние цветы его души уже полностью высохли, рассыпались. Дончжу хлопает по карманам пиджака, потом брюк и понимает — сигареты потеряны. Но, не успев и вздохнуть недовольно, кто-то хлопает его по плечу.

— Прошу прощения, но.. Вы потеряли. - Парень, на вид, совсем немного старше самого Сиона, протягивает ему смятую пачку красных Raison с оставшимися там двумя сигаретами.

— Ох, спасибо. - Он забирает сигареты и бредёт взглядом по лицу, останавливаясь на красивых, ореховых глазах. — Хочешь?

Младший и сам не ожидал от себя такой смелости, но именно сейчас хочется разделить оставшиеся сигареты с ним. Незнакомцем в школьной форме, с рюкзаком на перевес и растрёпанными, как и у самого Дончжу, волосами. И он не знает, откуда такое желание вообще появилось.

— Ну.. Давай.

Он протягивает незнакомцу сигарету, когда они уже зашли в парк, где никого не было, а солнце и вовсе не пропускало свои яркие лучи сквозь ветви. Маленький огонёк подрагивает и в это мгновение, когда их лица непозволительно близко, отделенные лишь зажигалкой и парой сигарет, в животе разливается тепло, а цветы расцветают, словно в первые деньки весны. Бабочки трепещут, как и Сион. Юноша медлит, жмурится до разноцветных кругов и, глубоко вздохнув, решается. Терять ему нечего.

— А ты красивый.