—Гарри, выходи!—властно произнес стоящий в проходе палаты рослый, широкоплечий с густыми и слегка вьющимися черными как смоль волосами мужчина.
—Уважаемый, крайне не рекомендую повышать на больного голос,—покачивая седой головой, грустно ответил рядом стоящий доктор и устремил свой взгляд на забившегося в уголок, в маленькое пространство между отодвинутой тумбочкой и стеной парня.
Он был худощав, острые ключицы виднелись даже сквозь больничный халат, а такие же слегка кудрявые, но менее темные волосы в беспорядке падали на высокий лоб, закрывая несколькими прядями карие как горький шоколад стеклянные глаза.
—Юджин...—совсем тихо прошептал брюнет и вздрогнув всем телом, боязливо попятился назад, полностью вжимаясь своим тельцем в холодную стену лечебницы.
—Он только что заговорил!—хлопнув морщинистыми руками об бока, выдохнул врач.—За все три года в нашем госпитале он не произнес ни слова. Это невероятно!
—Да,—хмыкнул мужчина и выпустив руки из карманов дорогих брюк, прошёл немного вперёд.—Гарри, поехали домой?—брюнета жутко бесила вся эта глупая ситуация, у него и в мыслях не было приезжать сюда, в это захудалое местечко которое находилось за тридевять земель от центра где он жил, да ещё и брать такое бремя на свои плечи.
—Юджин, Юджин.—повторял тот и хлопая ладошкой по деревянной поверхности тумбочки, смотрел на покрытый в некоторых местах жёлтыми разводами потолок.
—Вы точно уверены в этом? Его состояние до сих пор нестабильно, это может быть опасно как для его жизни, так и для вашей.
—Думаю, это не ваше дело, Док. Раз я принял решение забрать его, значит он сегодня же уедет со мной не в зависимости от того, что вы там скажите. Он под моей опекой и это из моих карманов на протяжении трех лет вы получали зарплату.—не отрывая взгляда от младшего, Юджин сведя густые брови у переносицы, холодно кинул.—Чтобы в течении тридцати минут он был готов.
Брат изменился. Мужчина больше не мог узнать в нём того прежнего мальчишки, постоянно улыбающегося и до безумия любящего рисовать, а ещё вечно раздражающего старшего своей позитивностью и жизнелюбием.
Теперь, Гарри больше напоминал сжатый, серый комок пыли, ни чувств, ни эмоций, совершенно ничего.
—Как пожелаете. Дело ваше.
—Ну и как были дела у моего любимого братца? О тебе хорошо там заботились?—заводя двигатель, смазливо улыбался Юджин и через переднее зеркальце поглядывает на вжавшегося в кожаное сиденье брюнета. Взгляд Гарри метался из угла в угол, а губы предательски дрожали, выдавая тем самым того с потрохами. Ему страшно. Ему было очень страшно.
—Молчим значит,—резко трогаясь с места, чем подпугнув и так заведенного парня, мужчина лишь цокнул.
До дома они добрались спустя два часа и к великому счастью без особых проблем, лишь на полпути Гарольду приспичило в туалет и он дергая за край пиджака старшего, указывал на улицу.
—Хочешь выйти?—кивок.
—Зачем? В туалет?—опять кивок.
—Мог бы просто сказать. Ты же можешь, я знаю.—но ответом последовала тишина и лишь тихое поскуливание младшего братца ударяло по ушам.
—Хорошо. Потерпи ещё немного и я остановлюсь вон у тех кустов.
