16 летняя Ника сидела в своей комнате перед монитором. В нем было ее уставшее отражение — бледное лицо, темные круги под глазами, растрепанные черные волосы, которые когда-то были гордостью, а теперь просто висели безжизненным полотном, — и чат, который летел со всей скорости, захлебываясь в бесконечном потоке сообщений. Строчки сменяли друг друга так быстро, что глаза не успевали их прочитать, но Ника уже знала, что там написано. Она знала это наизусть, потому что слышала это сотни раз от разных людей в разное время, и каждый раз это било по одному и тому же месту. Чат был полон бессмысленных фраз, тупых шуток, вопросов про её внешность, про её возраст, про её жизнь, которую они видели только через экран и думали, что имеют право судить. Она устала. По-настоящему, глубоко устала до костей, до хруста в суставах, до того состояния, когда хочется просто лечь на пол и смотреть в потолок, ничего не чувствуя.
— Дак чат, я заебалась серьезно, — сказала она, и голос её звучал глухо, даже немного хрипло, будто она не пила воду несколько часов. — Почему вы пишете какую-то херню? Бля, вы чо такие конченные? Какая разница как я выгляжу? Какое вам вообще дело до того, какого цвета у меня волосы, сколько у меня прыщей на лице или в какой позе я сижу? Вы вообще видите что-то кроме моей картинки?
Она замолчала, тяжело выдохнула и облакотилась на руки, положив голову на сложенные на столе ладони. Тёплый воздух из открытой форточки касался её спины, но это не приносило облегчения. Она чувствовала, как в груди нарастает тот самый ком, который она так старательно подавляла последние несколько месяцев. А через секунду она снова выпрямилась, вернувшись в прежнюю позу — напряжённую, готовую к защите, — и глотнула колу без сахара из банки, стоявшей рядом. Холодная, почти ледяная жидкость обожгла горло, но это было приятно. Это помогало собраться.
— Если бы вы знали вообще, сколько за всем этим стоит полноценная история, — продолжила она, чеканя каждое слово, смотря прямо в объектив камеры своими уставшими, но всё ещё горящими глазами. — Вы бы сидели молча. Ебнутые блять. Я не ваша игрушка. Я не ваша кукла. И ваще я для себя решила, что хочу закончить всю эту стримерскую карьеру. Мне не в кайф выслушивать таких долбаебов, и мне просто не приносит это удовольствие. Вообще никакого. Ноль. Пустота. Я больше так не могу.
Она сделала паузу, будто собираясь с мыслями, и бросила последнюю фразу в тишину, которая повисла в комнате:
