мокрой и дрожащей на лавочке сидела девушка, в ее голове было так холодно и пусто, что по началу может показаться, что она совсем не жива. ее тело оледенело, кожа бледная, а глаза красные, что для ее состояния вполне свойственно. она сидела и думала о жизни, о неудачах и о всем самом ужасном. быть выгнанной на улицу ей не в первой, увы и ах. лишь в одной толстовке, в декабре месяце, в снег.
глеб делает это уже дважды. посылает девушку выкинуть мусор, а потом просто закрывает дверь. утром он ссылается лишь на то, что ему нужно было побыть одному, чтобы в их отношениях все было хорошо. хотя как там может быть все хорошо, если это даже не отношения. насилие, терзание жизни молодой девчонки, вечная пытка. за два года отношений кая вдоволь натерпелась, ей хватало. лишний шаг, неправильно подобранное слово, или не дай бог тайна - расстрел. такова уж жизнь у девушек нынче, думаешь что защищать будет он, а защищаться приходится от него. и потом «она привлекает внимание своей откровенной одеждой, расплачивается», хотя кая с роду не носила кофты даже с еле заметным вырезом.
«вот бы обнять брата, или сестру» - думала кая, обнимая лишь свои плечи от холода. также, ее мысли посещали желания замерзнуть намеренно, или уснуть вечным сном на этой чертовой лавочке. сейчас было приятно услышать поддержу даже от любого алкаша или бездомного, безразлично, это и то мотивировало бы каю жить. также, ее бы мотивировали жить ее родные, друзья, но и тех рядом нет. она абсолютно одна, абсолютно беспомощна и на грани умереть от переохлаждения.
***
кира невольно зевала, всматриваясь вдаль дороги, окутывающей плотно стоящие дома по сторонам. девушка на переднем сиденьи тихо посапывала, а шатен за рулем задумывался. —не напомнишь, зачем мы так рано туда премся? на часах семи нет!
—проверить, не убил ли еще этот ублюдок нашу сестру.— кареглазый завернул в левый поворот. —леш, совсем дурак?! никто никого не убьет! если он хоть пальцем ее тронет, я ему его в жопу воткну.
—пора бы, давно уже пора!
—боюсь, кая не оценит поступка.—девушка вздохнула, вспомнив очередную фразу деревяшкиной. ее карие глаза невольно упали на мимо пролетающий парк, где на лавочке она увидела знакомый цвет худи.—леш, тормозни ка! кто это в парке на лавочке, не кая ли?
от пронзительного голоса киры проснулась и аня, трое шатенов устремили глаза в парк.—еп твою мать, точно кая!
