Даунинг-стрит была ограждена железными воротами и была недоступна для людей, не живущих на ней. Два охранника, непоколебимо стоящих по обе стороны ворот внушали пущую безопасность.
Однако Уэйн Беллингтон спокойно прошёл мимо охраны в Центральный вход.
— К кому Вы, сэр? — остановил его охранник, когда он направился к калитке.
— Какая разница? И... сэр? — иронично произнес мужчина. — Вы знаете моё имя.
— Мы не сможем пропустить Вас, мистер Беллингтон, если Вы не скажете, к кому приехали.
Он закатил глаза, но ответил в той же непринужденной манере.
— К миссис Беллингтон.
— К...К кому? — ошеломлённо моргали охранники. — Но миссис Беллингтон, кто бы она ни была, не живёт здесь...
Уэйн сдавленно усмехнулся, явно пытаясь сдержать смех.
— Хорошо, тогда: я пришёл к мисс Д'Апи.
— Мисс Д'Апи Ваша жена?! — воскликнул секьюрити с расширенными глазницами.
Мужчина в дорогом пальто слегка кивнул.
— Её сейчас нет дома...
— И? — приподнял бровь Беллингтон в вызывающей манере.
Мужчина выглядел сконфуженным.
— Но... нам не положено впускать сюда не жильцов.
— Можете сказать, что я дал вам взятку. — насмешливо обронил мужчина, заходя в калитку.
Уэйн знал, что не должен проникать в её дом. Но уже был здесь. Он никогда не был в её доме — она почти никогда и никого не впускала к себе в пространство. Он уважал её границы, до поры до времени. И всё таки не сдержался, она была любопытной личностью и ему было нестерпимо интересно, где обитает эта женщина.
Он подошёл к дому из светлого камня с холодным подтоном и зашёл в очень тёмно-серые с синим отливом двери, формой в виде арки. По обеим сторонам двойных дверей на улице висели ещё зажжённые фонарики и стояли серые вытянутые горшки с деревцами.
Уэйн прислушался — тишина. Несмотря на то, что Д'Апи профессионально скрывалась, он выяснил, что в пятницу утром Симоны, управляющей, дома не будет до полудня.
Её дом составлял резиденцию в два этажа с высокими потолками. Сейчас здесь клубились предрассветные сумерки. На первом этаже была просторная гостиная, кухня и спальня, но явно не её. На втором расположились гардеробная, кабинет и по совместительству библиотека, и уже её спальня. Он прохаживался по дому и каждому показалось бы, будто владелец — он.
На втором этаже всё ещё пахло её духами — тягучий, густой бархатистый и слегка грубый, но с тем же мягкий аромат. Женственный.
Так пахло в гардеробной, к слову, весь её гардероб был заполнен трикотажными костюмами, классическими костюмами с брюками и их идеальными стрелками, юбками макси и провокационно обтягающими все изгибы платьями. Гамма их состояла также из классики — чёрный, коричневый, кремовый, белый. В обувном отделе стояли лодочки, балетки и лоферы тех же классических оттенков. Но она была не только леди: встречались и джорданы, и спортивные «рэперские» вещи.
Ею пахло и в спальне, где стены были выкрашены в серый, висела картина с изображением гравюры в песочных тонах, с мягкими, витиеватыми линиями, возле окна стояли две небрежные внушительные стопки книг. На кровати яркое пятно: выглаженное постельное бельё очень тёмного синевато-зеленого оттенка, словно посреди таких спокойных тонов разлили краску.
Ею пахло в кабинете, везде ощущалось её присутствие. Стол стоял боком к двери, Уэйн отодвинул и опустился на стул с кремовой обивкой, он удивлённо поднял брови — ни на чём более мягком и комфортном он не сидел. Его взгляд устремился к окну. Панорамные окна выходили в маленький садик, в котором росли преимущественно гортензии. На цветы выборочно падали тонкие красные рассветные лучи.
