"Рэйф, куда ты пропал? Я должна знать, но мне так холодно. Я не хочу быть одна, пожалуйста, покажи мне дорогу домой.
Я пыталась не разочаровать тебя, позволить тебе спасти меня в день нашей встречи, сейчас я хочу защитить тебя, но теперь я не смогу...
Высокий парень, лет двадцати, распахнул двери в огромный особняк, который он называл домом.
Oops! This image does not follow our content guidelines. To continue publishing, please remove it or upload a different image.
— Рэйф, почему ты не предупредил что приедешь сегодня?
— Сюрприз, сестрёнка, — Рэйф наигранно развёл руки в ожидании объятий.
— Нет, Рэйф, я не буду с тобой обниматься, — брезгливо отступила Сара, — от тебя несёт алкоголем за километр.
Театрально опустив уголки губ и по-щенячьи подняв брови, он поднялся в свою комнату: — Увидимся вечером, сестрёнка, — обернувшись бросил он ей, а потом этот же голубоглазый парень, с хорошо слаженным спортивным телом, поднял два своих чемодана и пронёс их до своей комнаты, будто они и не весили ничего.
— Сука, — процедил Рэйф через зубы, увидев уведомления в телефоне, который только что он включил, — он будто почувствовал что я вернулся.
Человек, оставивший ему три непринятых звонка, и сообщение: «Жду тебя вечером, пижон», был никто иной как Барри, местный наркобарон. Их отношения начались ещё давно, два года назад, когда Рэйф нашёл выход от своих навязчивых мыслей в побеге к белой тонкой дорожке. В состоянии алкогольного опьянения или же гнева нельзя было оставлять его одного, но оставаться с ним себе дороже. Наверно Рэйф мог бы с уверенностью сказать что никто и никогда не понимал его, не хотел его понимать, и это отчасти и было правдой, ведь единственный человек исключение из этого правила — мама, чьё лицо и теплоту уже и сам Рэйф забыл спустя столько лет. Он отчаянно искал теплоту, заботу, любовь после её смерти, но мало того что не нашёл утешения даже в собственном отце, так ещё и заткнул эту зияющую дыру в своём сердце наркотической зависимостью. Активно употреблять он начал после начала учебы в колледже, потому что ему уже не надо скрываться от отца, или от своей «любимой» сестрёнки. Рэйф считал себя единственным человеком, который мог видеть Сару насквозь, без всяких этих масок, жертвой которой, как считал он, был их отец, сдувавший с неё пылинки, ведясь на её лживую натуру. Ему же приходилась из кожи вон лезть чтобы отец наконец улыбнулся и возгордился им.
