Liber Sangu

Сувий Первый: О чем думают рабы

Он помнит свои первые мгновения. Он помнит свой первый крик. Он помнит грубые стальные руки выхватившие его из рук женщины что родила его под этой чертовой ареной. Он помнит как холодная сталь небольшого ножа скользнула под его веко и помнит как внезапно потерял свой левый глаз, раньше чем его первый крик закончился. У каждого из них первое воспоминание одинаковое. Свет масляных ламп в глубине катакомб, нож под веком и крик новорожденного что резко становится первым воплем боли.

     Вообще он много чего помнил, как для того кто никогда не покидал арены и подземелий под ней. Он помнил жестоких священников что обвиняли его сородичей в рождении не с мягкой и не розовой кожей, рогами и у некоторых за рождение с хвостами. Ещё священники часто его били, наказывали за то что он "Сын Аваддона" и "Наследник Демиурга". А ещё священники часто кричали что-то про первого императора, почему-то это заставляло его кровь начинать кипеть. Он, как и ему подобные, не знал кто все эти люди, что впрочем, не мешало ему их ненавидеть когда он был детенышем.

     Он сел опершись на невысокий бортик корабля и закрыл глаз предаваясь воспоминаниям. Это помогало особо не беспокоится о том что он может умереть ради увеселения мягкокожих на высоких трибунах. Все таки его жизнь была тем ещё дерьмом, так что расстаться с ней довольно неплохой вариант. Хотя в его жизни были и хорошие вещи. Его сородичи, что относились друг к другу с уважением и заботой, несмотря на то что нередко им приходилось убивать друга на песке чертовой арены. Он не понимал почему это так удивляло надзирателей, ведь уважение и любовь к себе подобным это основа любого существа.

      Надзиратели... Когда он их вспомнил его брови нахмурились, а зубы сжались от гнева настолько сильно что были готовы потрескаться. Неуязвимые ублюдки из белой стали и золота с голубыми плащами которые закрывали левую сторону их спин и длинными алебардами. На них даже замахнуться не получается, по костям и венам будто шипы начинают расти и бегать жестокие молнии из чистой боли. А ещё рядом с ними всегда ходят такие же неуязвимые странопахнущие розовокожие. Худые и в темных балахонах с капюшонами. Эти выродки безоружны, но они могут даже шепотом поставить на колени. Жуткие мрази, но с таким манящим ароматом, будто их кровь сама шепчет мольбы о том чтобы ее выпили. Хотя среди этих магов был один довольно добрый. Парнишка ,с бледной, как луна, кожей и светло-серыми, с вкраплениями фиолетового ближе к краю радужки глазами, который отзывался на слово Ариман. Добрый мальчик который помогал рогатым гладиаторам с их ранами и часто приносил что-нибудь вкусное.