INSOMNIA

1

- А-а-ах!

Протяжный женский стон, переплетаясь с мужским, точно разрывает тонкие полые стены, одновременно с этим переливаясь контрастом с жесткими вдалбливающимися толчками противно шумящей спинки кровати, что нарочито скрипит, угрожая сломаться в следующую же секунду.

Томас усердно закрывает уши подушкой с обеих сторон, тыкает наушники в уши (один из которых, кстати сломан, работая лишь под определённым углом), это не помогает кстати. Прям совсем. А-б-с-о-л-ю-т-н-о.

Единственным спасителем в кромешной темноте, где ты тонешь в похоти от звуков комнаты справа и собственных чернильных мыслей, что будто вытягивают из тебя все физические силы, да и сводят как-то с ума, было Небо, усеянное звёздами и свисающим полумесяцем. В такие моменты его наполняла жизнь, он задавался разными вопросами и отвлекался от бремени собственного бытия. Но затем свинцовые тучи полупрозрачной дымкой уносят Луну будто бы прочь, унося единственное спасение во тьме.

- Блять.

Приглушённый мат срывается непроизвольно с уст, рукой блуждает по темноте в поисках сигарет. Они стали фактически лучшим другом Раджи, во всяком случае сконцентрироваться на своих мыслях становилось легче и чище, правда лёгкие спасибо не скажут, но если честно..ему было как-то до пизды. Чиркает пару раз спичками о коробок и располагает тонкую тлеющую палочку смерти с оранжевым ободком меж губ. Едкий дым выходит изо рта и он закашливается. Горечь заполняет изнутри, морщится, как маленький мальчик, будто и не скуривает по несколько в день.

Незаметно подкрадывается новый день, птицы противно щебечут, небо вновь окрашивает яркое марево, будто разлили акварель на едва белый холст, дверь с грохотом на фоне тяжёлых рассудительных мыслей о ни о чем прерывается. Ушла.

- Ну и чекнутая.

Хриплый голос раздаётся прямо со спины и Томас непроизвольно закатывает глаза. Хочется подерзить, сказать что-то едкое, мол, а ты лучше? И с ног до головы обоссать этого надменного дебила, именуемого Дамиано. Мерзкий типок, который думает, что все сходят по нему с ума, (Раджи не хочет признаваться, что так оно и есть) и из всех людей во всём общежитии ему выпала доля делить пространство с ним. Прямо-таки ночной траходром.

Томас громко цокает и поворачивается к нему лицом, что тот же в миг присвистывает.

- Выглядишь хуево.

Губы Дамиано двигаются как-то странно, издевательская улыбка режет глаза. Раджи кидает невольный взгляд к зеркалу напротив, - хронический недосып откровенно говоря делает своё дело, несмытый макияж в виде блеклых темных теней оставляет отпечатки на его веках, под которыми образовались нихуевые мешки, про гнездо на башке ему хочется промолчать.

- Ты объебался? Ну я понимаю, ты можешь это не скрывать.

Дамиано в открытую угарает. Безусловно, Томас не рассказывал ему о своём недомогании и проблемах со сном, которые были вызваны на протяжении долгих стрессов, да и что ему откровенно не нравится слышать вопиющие стоны всех девушек, которых приводит второй, но и говорить об этом было как-то странно, подумает ещё, что он завидует.

Поэтому он лишь коротко отвечает:

- Нет.

Дамиано поудобнее располагается на дешевом диванчике, раскидывая свои длинные лапища и смотрит буквально прямо в душу, намереваясь по-видимому проделать в нём дыру. Кадык скачет вниз-вверх, желваки ритмично будто бы «перекатываются», а вид сам по себе у него такой - ребятнический и мальчишеский, как будто только что поиграл в футбол во дворе и выиграл.

- А хочешь я тебе девушку приведу? Одну, две? Приведём тебя в божеский вид и все они твои! Познакомишься, быть может перейдёт во что-то большее, я даже могу уйти и переночевать в другом месте или где-то тут даже с краю просто лечь подрочить. Пару раз побрынчишь им на гитаре, да и всё. Ну это я так, по-соседски предлагаю помощь.

Давид беспардонно берет пачку сигарет со стола и повторяет былые действия Томаса, который отчаянно качает головой. Но теряя образ бэд боя сразу же закашливается, жестом показывая, мол всё нормально, всё по плану.

- Девушки меня не очень интересуют, спасибо.

- Оу. Педик?

Как бы не парадоксально, через пару часов после резко начавшегося ливня выступила радуга.