* * *

30 8 0

Было уже поздно, когда Эдгар покинул свой рабочий кабинет и направился домой. Под вечер вновь начался дождь, холодная морось пронизывала воздух плотной сеткой, уличная грязь сонно чавкала под ногами. Погода не для прогулок.

Какое-то смутное, неясное чувство терзало мэра весь день - будто догадка о чём-то, простая и страшная, и впустить её в себя означало признать катастрофу. Это чувство не оставляло его с того самого ночного разговора с Феликсом, и теперь лишь усиливалось.

Наконец, сам толком не понимая, что ищет, он прошёл вниз по главной улице, и, миновав свой дом, направился к ночёвкам.

Деревянные постройки отделяла от города небольшая роща. Летом здесь пели соловьи и порхали разноцветные бабочки.Сейчас лиственные деревья ещё стояли в полусне, освещаемые рассеянным светом уличных фонарей. И в этом свете Эдгар заметил тёмное пятно на тропе, наклонился - повреждённая нога отозвалась привычной тупой болью.

Перед ним на земле лежала детская варежка из синей шерсти. "А ребёнок как живой, - говорил тогда Феликс. - Куртка у него добротная, на меху, и синие варежки". Такую деталь нельзя придумать просто так, но появились же почему-то они в его видениях. Конечно, находка могла принадлежать кому-то из городской детворы, но... слишком уж точное совпадение. Эдгар поднял её, поднёс её к лицу, вдохнул - лёгкие наполнились пронзительным, горько-сладким запахом полыни.

И в этот момент он всё понял. Понял, какие видения мучили командира, и кто был им виной.

"Но... Невозможно. Если только..."

Он не успел додумать эту мысль, услышав шаги совсем близко. Лезвие кинжала вонзилось под рёбра, оборвав дыхание, потом ещё раз, ещё. Последним порывом было обернуться и посмотреть в лицо нападающему, но Эдгар успел заметить лишь серую куртку защитника и лицо, скрытое тёмным платком, над которым сверкали холодные равнодушные глаза. Дальше всё расплылось в красном тумане, и мэр Ильты упал на тропинку, размытую весенним дождём. Когда его глаза закрылись, человек с кинжалом поднял с земли варежку, положил её в карман куртки, и, переступив через лежащего на земле человека, отправился дальше.


* * *

У палаты мэра дежурили два защитника. Поприветствовав их, Феликс кивнул - они тут же отошли в самый конец коридора, к лестнице. Он вошёл в палату, прикрыв за собой дверь.

Эдгар лежал на койке, которую нарочно отодвинули подальше от окна - от некоторых лекарств, убивающих заразу в крови после ранений, глаза и кожа становятся очень чувствительны к свету. Увидев вошедшего, даже сделал попытку подняться, но, конечно, не смог. Прохрипел, мучительно выдыхая каждое слово:

- Феликс... Нерождённые дети... не растут.

- Что? - Феликс наклонился к нему поближе. - Эд, я не понимаю...

- Ты не сходишь с ума. И никогда не сходил - ты всё видел правильно. Доверяй своему разуму, Феликс. Больше тебе некому доверять.

Поражённый внезапным открытием, Феликс несколько мгновений не мог произнести ни слова. Потом спросил:

- Это она тебя?

Эдгар вздохнул, облизал окровавленные губы.

- Нет, но кто-то из своих. Или кто-то наряженный как свой, теперь уже не разберёшь.

Слова явно давались ему с трудом, и даже дыхание причиняло боль - туго забинтованная грудная клетка чуть вздымалась и вздох каждый раз обрывался, не достигнув вершины. Лицо заливала страшная, серая бледность, ногти на пальцах рук, лежащих в складках простыни, посинели.

Феликс закрыл глаза, сжал переносицу двумя пальцами. Голос не слушался, каждое слово костью застревало в горле, но он всё-таки выговорил:

- Эд, позволь мне. Пожалуйста.

Мэр чуть прикрыл глаза - на то, чтобы покачать головой, у него просто не хватало сил.

- Спасибо тебе. Но нет. Это слишком тяжёлые раны, ты не сможешь их заживить, и тебе ещё своих хватит.

...Хотелось кричать, хотелось прошибить кулаком стену, а потом бежать, бежать неизвестно куда изо всех сил, найти предателей, увидеть их последний взгляд - и хоть в это мгновение ничего не чувствовать.

Слабые пальцы тронули его за рукав куртки.

- Осталось всего два дня. Послезавтра квиннские солдаты будут здесь. Герцог вынужден будет подписать договор, так или иначе. А я уже не смогу им противостоять...

- Я смогу, Эд, - Феликс как будто очнулся, и голос его снова обрёл силу, зазвенел, как натянутая струна, а в глазах появилась решимость. - Я открою миру квиннский обман. Мы пойдём через границу.

Он ждал, что мэр начнёт протестовать, и приготовился сразу бежать за врачами, если тот начнёт задыхаться. Но Эдгар только вздохнул - как о чём-то, что давно знал, и что наконец-то сбылось. Прошептал хрипло:

- Возьми ключ от города, если вернёшься. Когда вернёшься. Обещай.

- Я обещаю, - ответил Феликс. Сжал бессильную руку. - Ты только выживи, Эд. Не прощаемся.

Защитник рубежаПрочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!