Часть четвёртая. Глава 16. Лаванда

47 7 4

Прошло ещё три недели, когда наконец растерзанная, измученная, бессонная зима отступила. Воздух потеплел и запахло оттаявшей землёй. И даже стоящий в тяжёлом забытьи Лацвальд, казалось, вот-вот оживёт, проснётся и засверкает в нём всеми красками новая жизнь.

Вместе с предвесенним теплом на границе наступило затишье. Атаки прекратились, накков и галхундов постовые не видели уже который день к ряду. Защитники рубежа, измученные от напряжения всех телесных и душевных сил, вздохнули с облегчением, во дворах ночёвок снова стали слышны смех, песни и разговоры, чьё содержание не передать литературным языком. А громче всех смеялись и острее всех шутили те, кто в страшные, последние дни зимы потерял близких друзей и сам чудом спасся от гибели. Смеялись в лицо подлой, уродливой смерти, протягивающей свои костлявые руки из тумана, пили кислое молодое вино, не дожидаясь, пока выстоится - ведь можно и не дождаться. Спорили страстно, ругались от души, но тут же мирились, ведь неизвестно - вдруг навсегда. И каждый любил жизнь. Отчаянно, безоглядно и без надежды на взаимность - потому что уж какая есть, другой может и не быть совсем.

Юта, не проводившая больше ночи в зыбком полусне, в ожидании очередного вызова, тоже вздохнула свободнее. Работы, впрочем, всё равно хватало. Теперь она часто оставалась на смену в госпитале, так как было довольно много тяжелораненых, требовавших ухода. Также нужно было заготовить перевязочный материал взамен израсходованного, позаботиться о тех, кого уже выписали, но кто ещё должен был приходить на перевязки и вливания, пересмотреть все запасы, собрать новые аптечки, привести в порядок записи - на это уже несколько недель не хватало времени. Ко всему этому прибавлялось множество повседневных дел, которых никак нельзя было избежать, и она уставала иногда чуть ли не до обморока - сказывалось пережитое зимой, но в чём ни капли не сомневалась - она любила эту свою новую жизнь. И уже не могла помыслить о том, чтобы бросить это всё и вновь вернуться к городскому покою, оставленному когда-то с такими опасениями.

Но кроме приятной уверенности, которая наступает, когда находишь наконец своё место, было ещё кое-что. В редкие свободные минуты она обдумывала то странное, незнакомое чувство, которое испытывала теперь каждый раз, когда видела командира или думала о нём. А думалось часто, гораздо чаще, чем это предполагала служебная необходимость, и это её беспокоило.

Защитник рубежаПрочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!