* * *

36 12 1

- Кстати, - сказал Вэрди на следующем дежурстве. - Я тут узнать хотел бы... Я смотрел твой послужной список - ты, оказывается, в правительственном корпусе работала. Это ж вроде одно из самых престижных мест в столице, а ты там пробыла совсем недолго. Почему ушла?

Юта, переливавшая раствор для чистки инструментов, вздрогнула, на тёмном столе расплылась мыльная лужа. Воспоминание выскользнуло, как выскальзывает чашка из рук, и чуткий Вэрди успел подсмотреть его, до того, как она заставила себя снова об этом забыть.

... Главный врач корпуса, молодой ещё, с розовыми щеками и залысинами в пепельных волосах, прилизанных назад, первое время просто не замечал её. Потом начал касаться как бы невзначай - задевать плечом, проходя мимо, брать за руку, когда Юта что-то доставала с полок кладовой в конце коридора. Потом обнимать за талию, спрашивать вкрадчивым голосом, как прошёл день, предлагать передохнуть, выпить чаю в его кабинете... Она старалась как можно реже попадаться ему на глаза, всегда занимая себя чем-нибудь, убегала при первой же возможности в лабораторию или прачечную, а после работы неслась домой, едва сняв халат и одеваясь на ходу. Совсем уйти она не могла - это было её первое место работы, для подтверждения свидетельства надо было продержаться год. А его намёки становились всё настойчивее, в них появилась властная, грубая сила, маленькие глаза на лоснящемся лице горели жадным огнём.

Однажды, уходя с ночной смены, Юта проходила мимо его кабинета - другой дороги не было. И вдруг он появился из ниоткуда, втолкнул её в кабинет, закрыл дверь на задвижку. Ослеплённая ужасом, скованная грубой силой его рук, она не могла сопротивляться, когда сквозь шум крови в ушах услышала, как зазвонил колокольчик. Срочные сборы у начальника госпиталя, на них всем главным отделений нужно явиться без опоздания. Выругавшись, он оставил её и вышел, Юта подхватила свои вещи и бросилась вон. Дома она весь день проплакала, закрывшись в своей комнате. Она не знала, что делать дальше, но спас счастливый случай. Придя на следующий день на обычную разнарядку, она узнала, что главного начальник отправил в Орнейю, улаживать какие-то бюрократические вопросы. А ещё решил, что в правительственном слишком много медсёстёр и перевёл её в общее отделение - там всегда не хватало рук. Так она осталась работать в госпитале, стараясь не ходить мимо правительственного корпуса. До того самого дня, когда узнала о своём новом назначении.

Всё это пронеслось в голове в один миг. Спохватившись, Юта, глянула на доктора и испугалась - у того того даже губы побелели от злости, а голубые глаза сверкнули ледяным огнём.

- Знал бы это наш командир, когда нашёл тебя, - проговорил Вэрди сквозь зубы. - Взял бы этого, и... - он не договорил, видимо, не желая пугать её жуткой расправой, какая причиталась за такой поступок. Юта слышала, что астрийские защитники не жалуют тех, кто вздумал надругаться над женщиной. Убить может и не убьют, но многие предпочли бы смерть.

А Вэрди глянул на неё, как она закусила дрожащие губы, и вдруг лицо его посветлело. Подошёл, приобнял острожно за плечи могучей рукой.

- Не бойся, солнышко. Больше не бойся. Тут не обидят. А кто сунется, тот не обрадуется, это я тебе обещаю.

Юта сморгнула слёзы, прижалась щекой к грубой ткани рубашки, пахнущей мылом и травами. Здесь, в самом опасном месте страны, ей вдруг стало спокойно, и она робко порадовалась этому новому чувству.


* * *

Однажды на медицинский пост привели Ромула - того самого, что встретился ей на станции. В то утро на него напал галхунд, и хотя Ромул убил его, пёс успел оцарапать ему плечо. И вот теперь, раздетый до пояса, Ромул сидел на лавке, пока Вэрди осматривал рану.

- Не надо шить, - сказал ему защитник. - Вроде неглубоко, и так заживёт.

- У себя там распоряжаться будешь, - проворчал Вэрди недовольно, осматривая рану. - И что это ты, интересно, делал без куртки на посту. Нарушение формы одежды...

- Так я это... размяться только хотел, а тут они. Только, доктор, командиру не говори, ага?

Вэрди что-то забормотал себе под нос, но сразу стало ясно - не выдаст. Потом вынес свой вердикт:

- Ладно, не будем шить. Промыть и повязку. Юта, займись, я отойду на второй пост, гляну, как там.

Юта кивнула и принялась за дело. Ромул спокойно терпел неприятную процедуру, поглядывая по сторонам и отвлекаясь на разные мелочи.

- Рубашку жалко, - вздохнул он с театральной грустью. - Почти новая.

Он что-то ещё говорил, шутя, но Юта не слушала. Сердце вдруг забилось чаще. Его близость, тепло кожи и весёлые глаза с искорками заставили её заволноваться незнакомым доселе волнением. Нет, в чём-то знакомым. Вроде как летишь вниз на качелях, и всё замирает внутри, и сладко, и страшно одновременно.

- Давай зашью, - неожиданно для самой себя предложила она. Ромул удивился:

- Вэрди же вроде сказал, не надо шить...

- Рубашку.

Он усмехнулся, вроде как смутился даже. И ушёл обратно на пост, оставив ей огромную рубашку, надев тёплую кофту на голое тело. Юта, оказавшись одна, и оглядевшись, не подсматривает ли кто, вдохнула запах, прячушийся в переплетеньях тонких нитей. Пахло счастьем.

Защитник рубежаПрочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!