Глава 10. Море

30 9 1

- Конечно, всё это замечательно. Но не забывай, моя дорогая, что...

Этой фразу мать произносила каждый раз, когда Юта делилась с ней какими-то своими намерениями. Далее следовал перечень бедствий и кошмаров разной степени вероятности, которые запросто могут свалиться на хрупкую честную девушку из небогатой семьи. Хочешь купить что-нибудь - тебя обманут нехорошие люди или ограбят где-нибудь по дороге. Подруга позвала вместе на выходных покататься на лодке - а вдруг заштормит среди бела дня, а вдруг нападут пираты? Молодой человек пригласил на свидание - а откуда ты знаешь, что у него на уме? И так далее. Приводить какие-либо доводы не имело смысла - даже если предприятию ничего не угрожало прямо сейчас, на горизонте в любой момент могла появиться опасность.

Пока Юта была маленькой, она слушалась, отказываясь порой от очень соблазнительных возможностей, которыми так полон детский мир. Влезть на крышу и оттуда наблюдать за прохожими, печь рыбу в костре, как настоящие путешественники или отправиться за море, чтобы подержаться за переливающийся конец радуги - обо всём этом нечего было и думать. Непременно упадёшь, обожжешься, потеряешься, тебя украдёт злой волшебник, или ещё чего похуже (иногда фантазия у мамы всё-таки заканчивалась и перепуганная Юта облегчённо вздыхала). Первые свои детские годы она прожила, будучи твёрдо уверенной, что мир полон опасностей и от мамы лучше далеко не отходить. Потом любопытство и природная непоседливость взяли верх.

В шестнадцать лет она со страшным скандалом и угрозами, что уйдёт из дома навсегда, вырвала себе право уехать в столицу, чтобы поступить в женскую медицинскую школу. Окончив её, пережила ещё один скандал, отказавшись возвращаться и устроившись работать в столичный госпиталь. С тех пор она как можно реже бывала дома, зато исправно писала, заверяя маму, что у неё всё хорошо.

И вот с некоторого времени, садясь за очередное письмо, Юта начала испытывать странное беспокойство. Она не знала, что написать, потому что почти ничего нового не происходило. Конечно, о работе можно рассказывать бесконечно, да и жизнь в столице всегда кипит, делая почти каждого жителя невольным участником своих событий, но время шло, а ничего не менялось настолько, чтобы об этом стоило написать, и это её беспокоило.

Мысль об этом не находила внятной формы и растворялась в повседневных заботах. Юте не так уж нравилась громкая, суматошная Римира, но она больше нигде не была, кроме родного городка, чтобы сравнивать. Она любила работу в госпитале, несмотря ни на что, но пугалась, представив, что так может пройти вся её жизнь. Потребность вырваться куда-нибудь из привычного круга вещей время от времени напоминала о себе, но что с ней делать, Юта не знала.

И вот теперь она ходила, сжимая в кармане дорожный жетон. Она вновь и вновь думала о Приграничье, о котором рассказывали истории одна страшнее другой. Какая там жизнь, на краю света, рядом с неведомым? Хватит ли у неё способностей, чтобы чувствовать раненых на поле боя, когда так трудно сосредоточится из-за страха за себя? Во время учёбы она была далеко не последней, умела даже слушать и сохранять воспоминания умирающих, что многие ленились делать, предпочитая себя не утруждать, и даже потихоньку научилась заживлять на себе чужие раны - хотя врачам это запрещено, их работа и так слишком многого требует. Она хорошо чувствовала сломанные кости и внутреннее кровотечение, вполне сносно разбиралась в травах и порошках - в том числе, довольно сильных, умела быстро и аккуратно накладывать повязки и шины - но хватит ли всего этого? Она не такая уж сильная, не умеет ни бегать быстро, ни тяжести поднимать. Там, наверно, нужны совсем другие медсёстры - крепкие, выносливые. Да и отравленную кровь чувствовать - то ещё удовольствие, а там без неё никак, твари же эти ядовитые, говорят. Да и вообще... Может, ну его? Иногда, конечно, хочется каких-нибудь перемен, но это как-то слишком. Лучше ещё немного поработать, подумать, как следует, а там, гляди ж, найдётся другая возможность.

С этой мыслью она отправилась в дневную смену. К тому времени, она знала, Феликса уже две недели как не было в городе - он ведь сказал, что собирается скоро уехать. Зато в город пришла настоящая осень - с золотом и кармином, и сверкающей поутру алмазной травой, тронутой первыми заморозками. Узорчатые листья падали на мокрую от дождя мостовую, на блестящие камни, отглаженные миллионами ног, замок на холме над берегом тонул в огненных кронах. В городском парке отцветали последние розы, тёмные, почти чёрные, с холодными, как мрамор, лепестками.

Красивый всё-таки город. Вот как его на что-то променять? Да ещё и неизвестно на что.

В приёмном покое она застала одну Беттину. Та со скучающим видом что-то писала в истории болезни, попивая чай из большой глиняной кружки. Увидев Юту, удивилась:

- Привет. Ты что здесь делаешь?

- В смысле? - в свою очередь удивилась Юта. - На смену пришла.

- Ты же с сегодняшнего дня в правительственном работаешь.

Сердце рухнуло в пропасть, в глазах потемнело.

- Как? - спросила она еле слышно. Бетинна пожала плечами:

- Ну, вот так. Сказали, так надо, главный уже подписал бумагу, - в голосе подруги сквозила зависть и даже обида. - А начмед правительственного сам только что приходил. Просил, чтобы ты к нему зашла, как появишься.

Ничего больше не говоря и не спрашивая, Юта покинула кабинет, прикрыв за собой дверь. И ушла, не оглядываясь. Навсегда.

Защитник рубежаПрочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!