* * *

34 9 1

Ночная смена, в отличие от предыдущей, выдалась на редкость спокойной. Ни драк в порту, ни напившихся до полусмерти курсантов морской школы - в выпускные и в первые дни учёбы угольного порошка не напасёшься. Ни рожениц, которых самый важный час застиг на улице - ничего. Юта быстро управилась с перевязками, разнесла лекарства и помогла одной больной поесть - пожилую женщину на днях хватил удар и кормить её приходилось из специального сосуда. Перемыла инструменты, проверила все запасы, оттащила два тюка грязного белья поближе к дверям - завтра рано утром их заберут в прачечную. Ещё раз обошла палаты, проверяя, всё ли в порядке. На всём этаже стояла горькая, пропахшая мылом и лекарствами больничная тишина, кое-где нарушаемая сонными вздохами или негромкими беседами пациентов, которым не спалось.

Она собралась уже было спуститься на первый этаж, в приёмный покой, где в отдельной комнате стояла маленькая железная печка, и выпить кофе - полночи ещё впереди. Но вдруг в тишине раздался хриплый, надорванный не то стон, не то крик - громкий, отчаянный...

Юта бросилась скорее обратно в палату, из которой только что вышла. Там, у окна, отгороженный деревянной ширмой от других больных, лежал пострадавший во время пожара на складах. Единственный выживший из тяжёлых, тот, о котором так ничего и не узнали.

Глаза, налитые кровью, без ресниц на опухших, обожжённых веках смотрели на неё сквозь полумрак больничной палаты. В расширенных, чёрных как две бездонные пропасти зрачках плескалась нечеловеческая боль и ещё какое-то острое, мучительное внимание. Он очень хотел что-то сказать, но огонь и пепел, которые он вдохнул, сожгли ему горло, и вместо слов получался только стон.

- Я умею видеть память, - сказала Юта тихо, наклонившись почти к самому его лицу. - Вспомните, откуда Вы. Кто Ваша семья, где они живут - тогда мы сможем сообщить им о Вас.

Какое-то время он смотрел на неё, пальцы комкали простынь, грудь порывисто вздымалась с глухим хрипом. Потом закрыл глаза. Юта увидела золотистую пелену, почувствовала знакомое першение в горле, воздух вокруг стал сухим и терпким на вкус. Она сделала привычное усилие, как будто толкая себя вперёд навстречу упругой морской волне - и дверь в чужую память распахнулась настежь.

...Улица, уходящая вдаль, невысокие дома с закрытыми ставнями. Вылинявшее бельё на верёвке, изрытая колёсами земля. Низкое серое небо. И мерцающая вдалеке, сквозь туман, янтарная колонна. Кратковременная темнота - взмах ресниц. И тут же другая картина - тесное полутёмное помещение с какими-ящиками и мешками, запах смолы... И шум моря за стеной, тающий в слабнущем сознании...

Под утро потерпевший умер. Родственники у него так и не объявились, никаких приметных вещей, по которым можно хоть что-нибудь узнать, с собой не оказалось - если что-то и было, то сгорело дотла. В конце концов, решили, что это один из тех поденных работников, которые толпами прибывают в порт из маленьких, почти никому не известных посёлков. Тело забрали, чтобы похоронить на кладбище за городом. В Астривии только защитники и ещё некоторые жители с особым статусом или заслугами удостаивались кремации - простых граждан обычно хоронили в земле, если не было подозрений на опасные болезни.

Юта решила никому не рассказывать об увиденном. Отчасти потому, что ей было не совсем понятно, что именно она видела, но ещё у неё появилось странное чувство, что эта история, что бы они ни означала, в будущем как-то продолжится. А раз так, то лучше не болтать понапрасну.

Переодевшись после смены, она нащупала в кармане пальто знакомый уже дорожный жетон. Вспомнила сероглазого командира и то, как он сказал - на счастье, но поспешно прогнала эту мысль, как будто боялась, что кто-то подслушает.

Защитник рубежаПрочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!