* * *

47 10 1

Астрийская оружейная сталь хоть и не считается самой лучшей в мире - тут, конечно, эмры со своими клинками впереди всех, но зато она живая. Неглубокие царапины и засечки на ней исчезают сами по себе, и даже, говорят, сильно повреждённое лезвие можно спасти, если дать ему отлежаться достаточно долгое время, в чистой ветоши, пропитанной гвоздичным маслом. А вот переломленный клинок умирает сразу. Светлый металл темнеет и рассыпается на глазах, и лучшее, что можно сделать для погибшего меча - смешать его прах с землёй. Потом, когда-нибудь, она даст благородному металлу новую жизнь - пусть даже и в другом воплощении. Ржавчина на астрийских мечах появляется очень редко и считается признаком разлада между мечом и его владельцем - как болезнь животного, пришедшегося не ко двору.

А бывает ещё так, что меч умирает вместе со своим хозяином, или вскоре после его смерти. То ли так страдает от утраты и не хочет служить новому владельцу, то ли просто становится частью руки, однажды сумевшей подчинить себе его волю, и эту связь уже не разорвать - оба становятся одним целым.

Обо всём этом, а также о других важных вещах (например, остались ли ещё на кухне после завтрака кукурузные лепёшки) думал Марк, дожидаясь во дворе ночёвок занятия по фехтованию. В то утро Ромул был зачем-то в ратуше и урок перенесли на позже.

Чтобы не терять времени зря, Марк решил почистить и смазать свой меч. Устроился в тени под навесом, достал из сумки кусок ветоши и склянку с маслом. Положил клинок себе на колени, потянул из ножен... и обмер от ужаса.

Всё лезвие, от гарды до острия, покрывали коричнево-кровавые пятна. Причём въелась ржавчина, судя по всему, уже глубоко - пятна были тёмные, крупные, с резкими краями. Выглядели они зловеще, как будто ещё немного - и несчастное оружие рассыпется в прямо в руках.

Марк растерялся. Как же, ведь он только вчера осматривал меч, под дождь не попадал и в комнате вроде не сыро... Может, это с ножнами что-то не так? Но вроде ведь всё так - кожа только сверху, внутри дерево и шерстяная прокладка. Неужели это просто он во всём виноват...

- Ну-ка, дай взглянуть, - послышался голос рядом. Марк вздрогнул. Командир умел ходить неслышно, как лесной кот, появляясь в самый неожиданный момент. Теперь точно всё пропало. Марк встал, избегая смотреть в глаза, протянул ему меч остриём вниз - как полагается, когда передаёшь, а не угрожаешь. В тот момент он уже мысленно прощался со службой и с мечом, и старался только, чтобы не дрожала рука.

Феликс взял меч, поднял лезвие к лицу. Осмотрел внимательно... и вдруг улыбнулся. И сказал негромко, глядя на гладкую поверхность стали:

- Ну, пожалей его. Видишь, как он о тебе заботится. А что новенький - так это ничего, все были юными и неопытными... Лучше помоги, чем можешь.

И ошеломлёный, Марк заметил, как пятна одно за другим стали исчезать. Не прошло и минуты, как лезвие сделалось чистым и заблестело. Феликс вернул клинок Марку - тот взял, всё ещё не понимая, что произошло.

- Это он тебя испытывает - вроде как старшие иногда любят подшутить над новичками. Не обижайся. Оружие, оно всегда с характером, и если ему скучно, может что-нибудь выдумать, - и кивнул на тряпку и масло. - Но всё-таки смажь на всякий случай. Воздух сырой, к вечеру, наверно, опять польёт.

Марк поблагодарил, запинаясь, всё ещё не веря своему счастью. И собрался было вернуться к прерванному занятию, но тут послышались голоса, и через пару секунд во дворе оказалась группа постовых в форменных куртках. Одного несли на носилках, привязанного ремнями. Марк не сразу понял, почему тот привязан, да ещё так крепко, когда один из защитников заговорил с Феликсом, тут же оказавшимся рядом.

- Нападение на тридцать седьмой, галхунды. Один в госпитале, средняя потеря крови, но в сознании, - тут он сделал паузу и кивнул на лежащего. - У этого раны лёгкие, но он, похоже, того.

Марк взглянул на носилки. Парень, совсем юный, с которым он не раз виделся на занятиях, но не помнил имени, смотрел в небо широко распахнутыми, пустыми глазами и бессмысленно улыбался.

Защитник рубежаПрочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!