* * *

48 9 2

После утренних занятий Марка и ещё с десяток ребят, недавно прибывших в город, повели к границе. Каждому выдали по кусочку солнечного камня на тонком кожаном шнурке - до этого пользоваться Тоннелями им не разрешалось, в первый раз пускали только с проводником. Марк сжал в кулаке узкий золотистый кристалл - тот показался ему тёплым, даже горячим, и энергия внутри него пульсировала мягкими, упругими толчками, как кровь в сосудах.

Когда прошли городской лес, с пушистыми соснами и пахучим разнотравьем, и дошли до границы, Ромул, идущий впереди, повернулся к группе и сказал:

- Сейчас мы находимся перед линией постов, то есть, в безопасности. Но всё равно не расслабляйтесь. Если к вам приблизится кто-то, кроме людей, защищайтесь как можете.

Ладонь каждого новобранца тут же легла на рукоять меча. Каждый старался держаться бодро, кто-то даже изображал равнодушие, но побледнели и сглотнули слюну почти все. Особо смелые тут же пошутили про то, что "кроме людей" - это что же, комаров рубить? Марк тоже улыбнулся, но вскоре понял, что шутка была неуместной. Лес здесь, по мере приближения к Расколу, заметно менялся. Лацвальд как будто не жил, а спал в тяжелом забытьи. Здесь не прорастала по весне новая трава, пробивая землю острыми зелеными иглами, не цвел ни один цветок и на вечнозеленых деревьях не появлялась нежная бахрома свежей хвои. Не пели птицы, не слышалась возня белок и мышей. Когда-то, говорят, здесь текло много ручьев с прозрачной, вкусной водой - и лес пел, переливаясь всеми красками. А потом даже вода ушла глубоко под землю, спрятавшись от страшного тумана. Здесь всегда было ощутимо холоднее, даже в самые жаркие дни, здесь осталась та самая, последняя осень, в которую половина Астривии исчезла в небытие. Вечный ноябрь.

Ни животных, ни птиц, ни даже надоедливой мошкары тут не было. Тишина стояла такая, что шорох земли под шагами казался чуть ли не грохотом, и собственное дыхание звучало нестерпимо громко, так, что его хотелось затаить, задержать поглубже - вдруг кто-то услышит.

В молчании дошли до просеки. Лес поредел, уступая место кустарнику и высокой пожухлой траве.

- Добро пожаловать на край света, - произнёс Ромул нарочно очень торжественно. - Вот он, Раскол. - и широким жестом указал вперёд.

Марк посмотрел. За просекой чернели постовые вышки, за ними простиралась ещё шагов на сто такая же бесцветная, мёртвая земля. А дальше не было ни земли, ни неба. Сплошная белая пелена, плотная, как лист бумаги, никаких контуров сквозь неё не проглядывало. Это не походило на обычный туман, из тех, что молоком заливает всё вокруг холодным утром в конце осени. Живые, земные туманы дышали, стелились клубящимся маревом, пахли сырой листвой и поздними ягодами, оседали на губах прохладными каплями. А этот висел, как тяжёлый, ослепительно белый занавес, без единого пятнышка, без единой складки, и скрывался за ним какой-то совсем другой мир, в котором Жизнь превращалась в уродливых монстров, уничтожая сама себя.

Защитник рубежаПрочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!