- Что это за история с мальчишкой, расскажи хоть толком? - спросил он, когда они отошли от крыльца и присели на скамейку под старой липой.

- У меня теперь есть сын, - просто ответил Альберт, продолжая улыбаться каким-то своим мыслям. Закинул голову, посмотрел вверх, в душистую, цветущую крону - на лицо легли невесомые резные тени. - На самом деле, он у меня уже семь лет как есть, просто я о нём не знал.

- Так. И откуда?

Альберт вздохнул.

- Мы с его матерью, Катариной, встретились, когда я Западе служил - ещё не в горах, а в городе, когда учения проходили. Тогда праздник Весны как раз был, она подмостки на лугу цветами украшала - а мы с отрядом пришли, хотели погулять и жизни порадоваться, перед тем, как нас в снега и ледники нас отправят. Для некоторых этот праздник потом последним стал. Горные разбойничьи банды... Да ты знаешь.

Эдгар кивнул.

- Ну, познакомились, потанцевали вечером. Потом встретились ещё раз, потом ещё - у неё отец, помню, строгий был, нам всё время прятаться приходилось. Ну, а дальше что... любовь. Я тогда просто голову потерял, думать больше ни о ком другом не мог. Стихи даже писать начал... Ох. А потом поссорились из-за ерунды. Она сказала, что лучше за сына купца выйдет, как отец её хотел, что видеть меня не желает. Ну, а я гордый был - меня с торгашом каким-то сравнили, понимаешь ли... Дверью хлопнул, ушёл, а через два дня нас в горы отправили - на неделю раньше, чем планировалось. Я там, в снегах, поостыл немного. Передумал всё ещё раз, и решил ей написать. Написал, но ответа не дождался. Ну, думаю, наверно вышла она-таки замуж, нет ей до меня дела. И даже была мысль её найти, когда возвращались, но... гордость же. А потом жизнь ещё дальше меня забросила, в моря - совсем не до того стало, новые истории закрутились..., - Альберт покачал головой, прикрыл глаза, противясь власти несбывшегося, цепким рукам, способным поймать любое сердце. - Если бы я тогда знал, Эд. Что у меня такой сын, что она с ним из дома ушла, жила одна, перебивались еле-еле. А потом она заболела - где нужда, там и болезнь, как по-другому... Чахотка. Она всё же как-то меня нашла, я получил от неё письмо, но... не успел. На неделю всего не успел. Если бы я знал. Если бы я раньше знал, я бы нашёл их и не отпускал бы никогда. Я бы эту гордость свою засунул... туда, где ей самое место.

- Как зовут-то его? Сынишку? - спросил Эдгар.

- Феликс.

- Хм... Хорошее имя. На счастье. Ну, покажи мне хоть это сокровище. И... - мэр запнулся, потом всё же договорил: - Ты уверен, что он твой? Я имею ввиду... всякое бывает.

Но Альберт только улыбнулся в ответ и встал со скамейки. Кивнул в сторону дома:

- Пойдём. Только тихо - он спит, очень устал с дороги.

Вместе они обошли дом и заглянули в окно в спальне. Там, сквозь кружевную занавеску, Эдгар увидел мальчика, вытянувшегося на длинном сундуке, под лёгким стёганным одеялом. Он спал на животе, повернув голову на бок и одной рукой держась за рукоять деревянного меча, лежащего тут же, на постели. Эдгар отступил на несколько шагов от окна и тихо рассмеялся.

- Теперь вижу, что твой, - он похлопал друга по плечу. - Даже в Книгу Кровей заглядывать незачем - весь в тебя... - потом спросил ещё тише: - Ты уже сказал ему? Кем ты ему приходишься?

Альберт покачал головой.

- Нет пока. Хватит с него потрясений. Пусть немного в себя придёт, тогда поговорим.

- Ну смотри. Лучше не затягивай...

С тех пор прошло двадцать лет. Мальчишка стал выдающимся защитником, выиграл множество битв, получил высшие награды - а теперь вернулся в город. Вернулся, решившись на самый сложный в своей карьере поединок - с самим собой.

Эдгар взглянул на небо поверх чешуйчатых крыш - в бездонную синеву, где уже сгущались сумерки. Сказал негромко:

- Творец, прошу Тебя - дай ему мудрости примириться. Пусть только с сердцем своим примирится - станет непобедим.

И, подумав, ещё тише:

- А силы больше не давай, хватит. Не то он в лепёшку расшибётся.

Защитник рубежаПрочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!