Эпилог

444 34 16

После войны Итилиен расцвел под умелыми руками эльфов, как расцветает женщина, познавшая любовь. Кто-кто, а Гилморн знал, как это бывает. Если подумать, под умелыми руками эльфа женщина расцветает так же, как земля. И не только под руками. Некоторое время Гилморн развлекался малопристойными метафорами вроде «взрыхлять», «засевать», «увлажнять» и все такое прочее, а потом отдался бездумному любованию красотой здешних мест.

Он уже вручил лихолесским эльфам, поселившимся в Итилиене, увесистую пачку писем с родины. Кому-то, может быть, письмоношество казалось никчемным и скучным занятием, но только не Гилморну. Во-первых, после разгрома Дол Гулдура стражам границы стало совершенно нечего делать — лежи себе под деревом и поплевывай в облака. Во-вторых, роль гонца позволяла завести новые знакомства и увидеть новые края, в которых еще не бывал. Сейчас Гилморну предстояло впервые посетить Белый город, воспетый в песнях, прекрасный Минас-Тирит, заново отстроенный после войны, и от нетерпения он был сам не свой. Раньше ему не приходилось бывать там, только видеть издали. И в-третьих, адресаты так радовались письмам, что Гилморну доставалось немало улыбок, объятий и поцелуев. Почти совсем целомудренных, ага. Даже лихолесский принц, получив зеленый конвертик от отца и пару беленьких, изящно сложенных и надушенных листочков, в порыве чувств прижал Гилморна к сердцу, что совершенно явно означало прощение былых гилморновых шалостей. Гилморн воспользовался моментом и тоже немножечко потискал принца, сожалея в душе об эльфийском происхождении последнего, начисто лишающим его склонности к эротическим приключениям. Хотя, конечно, не будь Леголас эльфом, он не был бы столь хорошеньким и неприступным, а значит, и столь привлекательным для Гилморна.

Гилморн подумал, что ему больше подошла бы стезя не гонца, а дипломата. Знай Трандуил о его особых способностях, он посылал бы его с более деликатными поручениями, чем доставка писем. Вот, например, спор о торговых пошлинах с Эсгаротом. Эсгаротский старшина решил споить гонца и выведать у него побольше, но в итоге, как можно догадаться, сам напился до умопомрачения, и Гилморн позволил ему полапать себя в темном уголке. Протрезвев, старшина вспомнил прошедший вечер, пришел в ужас и умолял никому не рассказывать об этом позорном пятне в его биографии. Стоит ли говорить, что дело было улажено к обоюдному удовлетворению сторон!

Ночи Средиземья. Похождения ГилморнаПрочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!