Глава 3.2

411 36 0

Еще несколько дней Амрис увиливал от обещанного рассказа. Гилморн его не торопил, прекрасно зная, что юноша и так у него в руках. Кроме того, предвкушение события эльфы ценили не меньше самого события. Они по-прежнему предавались любовным утехам — на полянке в лесу, в подвернувшемся стогу сена, на бережку уединенной заводи, и пару раз еще деревенские мальчишки, отчаянно стреляя глазками, сами вызывались постелить гостям на сеновале или отвести к пруду. Теперь Гилморн относился к ним проще, к этим горячим похотливым зверькам, и с наслаждением принимал ласку бесстыдных юных ртов и тугих мальчишеских задочков. Все было позволено — и купаться голышом, отведя Амрису глаза особым умением (которым лесные эльфы владели в совершенстве), чтобы он не увидел татуировку на спине у Гилморна, и валять его в высокой траве, доводя до изнеможения, и зажимать в уголке под лестницей в замке, затыкая протестующий рот своими губами... и в ночной тиши проскальзывать в спальню Найры, и ласкать ее до рассвета, до сладких воплей в подушку (лишь бы никто не услышал), до судорог, до экстаза, до безумия, до звезд перед глазами, до трепетной нежности, до мокрых от пота простыней, и приносить ей багряные розы из самого дальнего уголка сада, сплошь заросшего колючими кустами, и белоснежные лилии из пруда, и яблоко с макушки старой яблони, куда только лесной эльф может влезть, без труда балансируя на самых тонких ветках... и петь им обоим эльфийские песни, и читать стихи, и говорить о любви так, что каждый из них принимал это на свой счет.

Однажды вечером, после пары бокалов вина и многозначительных взглядов Гилморна, у Амриса наконец развязался язык.

— Я был тогда маленький и глупый, пятнадцать всего. Вернее, должно было исполниться пятнадцать в середине лета. И я решил, что обязательно к этому дню должен лишиться невинности. У меня был друг по имени Талли, сын мельника, мой ровесник, так он все надо мной подшучивал, что я еще никогда и ни с кем. У него самого был любовник из деревенских, знаешь, не просто так, а постоянный. Я подозревал, что это молодой кузнец, но не знал точно. Весь май он по ночам к Талли бегал, они уходили в луга и тискались там в высокой траве. Талли важничал страшно, иметь поклонника считалось высшим шиком, а кузнец ему еще то браслетик подарит, то денежку серебряную, а один раз щенка принес, настоящую лайку, Талли ее на кроликов и куропаток натаскивал. Деньги он отцу отдавал, и тот на него рукой махнул, работать не заставлял, и мы целый день с ним по лесу шлялись или к реке, рыбу удили, купались и болтали. Я ему романы пересказывал из отцовой библиотеки, а Талли мне рассказывал про кузнеца, под большим секретом. Говорю же, я был маленький и глупый, даже не обращал внимания, как он половину привирает в духе тех же самых романов, — Амрис тихонько засмеялся. — Но где уж на такие вещи внимание обращать, когда в ушах шумит, член стоит, губы немеют, а Талли шепчет эротично: «А потом он мне положил руку вот сюда и говорит на ушко...» Кузнец его все уговаривал попробовать «по-настоящему», и наконец Талли ему отдался. Потом жмурился и тянул: «Ой, мне так понрааавилось... сначала немножко больно, а потом так слааадко...» Врал, конечно, с первого раза никогда хорошо не бывает... но я тогда этого не знал и завидовал до темноты в глазах... мне тоже хотелось, с мужчиной, большим, сильным, чтобы он со мной все то же самое делал. Но я не знал, с кем. Не с крестьянами же из поместья! По-хорошему мне и общаться с ними вот так запросто не полагалось. Остались бы мои мечты мечтами, если бы не Талли.

Ночи Средиземья. Похождения ГилморнаПрочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!