Часть 3

519 47 6

Несколько дней я провел в тоске и отчаянии, не зная, что мне делать. Невыносимые сожаления мешали мне искать встречи с моим другом. Да и есть ли теперь у меня право так его называть? Не погубил ли я нашу дружбу своей несдержанностью, своей нетерпимостью и глупостью — я, который клялся никогда его не осуждать? Два противоречивых чувства боролись во мне. Я хотел бы припасть к ногам Гилморна, чтобы умолять его о прощении, и одновременно я страшился встречи с ним, хотя никто никогда не мог заподозрить меня в недостатке мужества. Но увидеть справедливый упрек в его прекрасных голубых глазах казалось хуже всего на свете. Сердце мое разрывалось от любви и нежности — и горького стыда. Мой друг поверил мне, открыл передо мной свою душу, поведал о страшных мучениях, которые переживал в одиночку... И в тот момент, когда он пытался преодолеть темное влияние Врага, когда искал помощи и поддержки, дружеского плеча, на которое можно было бы опереться — я, нолдо из дома Фингольфина, повел себя как гнуснейший из служителей Тьмы!

Элронд, конечно же, первым заметил, что со мной происходит. Я не мог сказать ему правды, но и солгать тоже не мог, поэтому объяснил уклончиво, что переживаю по поводу нашей размолвки с Гилморном. Повелитель Имладриса нахмурился.

— Твое стремление заботиться об этом бедном создании вполне понятно. Однако, на мой взгляд, вы слишком разные для дружбы. Что общего между тобой и юным лихолесским синда, не достигшим еще и трехсот лет? Может быть, в тебе говорит желание продолжить свой род, и в Гилморне ты видишь сына, которого никогда не имел? Эру подает знак, что тебе следует обзавестись потомками и посвятить время их воспитанию. Ах, если бы дочь моя... — лорд Полуэльф оборвал свою речь и отвернулся.

Я коснулся его плеча жестом дружеской симпатии и не сказал ни слова. Не нужно было прибегать к осанвэ, чтобы узнать, о чем думает мой старый друг. Печаль об Арвен, питавшей неугасимую склонность к смертному, терзала его сердце. Арагорн редко бывал в Имладрисе, бродя тропами следопытов, но когда он появлялся здесь, только слепой бы не заметил тот свет, которым озарялось лицо дочери Элронда. А ведь когда-то Элронд надеялся, что нас с Арвен свяжут узы любви и брака. Увы, как ни желал я видеть моего друга и его единственную дочь счастливыми, все же не питали мы с Арвен друг к другу ничего, кроме приязни брата и сестры.

«Почему же, — обожгла меня мысль, — мои чувства к Гилморну горячее многократно, чем к любому другому существу, встреченному мной на жизненном пути, будь то эльда, адан, майя или вала...»

— Все-таки уверен я, что именно Гилморн был зачинщиком вашей размолвки, — продолжал Элронд. — Ничего удивительного. Его дурной нрав не скроешь в секрете. Разве достойно подданного короля Трандуила покидать Имладрис тайно, ни с кем не попрощавшись, подобно вору?

Мне показалось, что небесный свод опрокинулся на землю, и земля у меня под ногами покачнулась.

— Что? — прошептал я одними губами.

— Мне донесли, что Гилморн собирался уехать отсюда. Ошибки быть не может: он был одет по-дорожному и при себе имел оружие и припасы. Однако на выезде из долины передумал и вернулся. Вероятнее всего, побоялся пускаться в путь в одиночку.

Пробормотав какие-то невнятные извинения, я выскочил за дверь, успев еще поймать брошенный мне вслед неодобрительный взгляд Элронда.

Несмотря на то смятенное состояние, в котором я находился, я все-таки догадался заглянуть сначала в конюшню. Белая лошадь Гилморна, которую я ему подарил, была на месте и, слава Эру, не под седлом. Не было никаких признаков того, что Гилморн собирался снова готовить ее к путешествию. Быстрым шагом я пересек двор, взлетел бегом по галереям и лестницам и ворвался в комнату к Гилморну, забыв даже постучаться. Я знал, чувствовал, что он там. Секунда — и маленький эльф был в моих объятиях, и в этот момент я, как никогда, был близок к счастью. Один Эру знает, как мне не хватало его все эти дни.

— Ты не уедешь, я тебе не позволю, никогда, слышишь? — твердил я, гладя его по плечам, по спине, по распущенным волосам.

— Как ты узнал? — прошептал он, прижимаясь ко мне. — Я хотел уехать, но вернулся, потому что я не могу без тебя... Дэл... Я не могу без тебя...

Примирение наше стало несомненным и прочным. Были забыты пугающие откровения, которые нас чуть не разделили. Но я обещал себе, что не оставлю попыток вернуть своему другу радость жизни и безмятежность мыслей.

Но если бы я знал, к чему это нас приведет... Пожалел бы я о своих действиях? Отказался бы от нашей дружбы?

Я не знаю ответа на эти вопросы.

Ночи Средиземья. Похождения ГилморнаПрочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!