Глава 20.

64 3 0

Стоя на тротуаре, Серена разглядывала табличку на черной лакированной двери. «Галерея РИЧАРД» было выведено золотыми буквами на черном фоне. Старое трехэтажное здание из кирпича приютилось среди ему подобных, не единожды заботливо восстановленных за долгую их историю. Окна были забраны изысканными коваными решетками, за которыми алыми огоньками герани пестрели цветочные ящики. По стенам вился темно-зеленый плющ. На крыльце соседнего дома сидел какой-то человек и играл на саксофоне. Чуть дальше местные жители и туристы занимали столики в уличном кафе, собираясь поужинать. По улице проехала запряженная осликом повозка; возница с воодушевлением рассказывал пассажирам историю квартала. В общем, это был типичный нью-орлеанский летний вечер.
Номер дома соответствовал адресу во Французском квартале, что был указан в приглашении, которое она держала в руках. Тем не менее Серена замешкалась. Прошло четыре месяца с тех пор, как она видела Лаки в последний раз. До настоящего времени он не предпринял ни единой попытки связаться с ней, да и полученное приглашение посетить галерею вряд ли можно истолковать как личное. Судя по всему, ее просто включили в общий список тех, кому эти приглашения следует разослать. Весьма лестно.
Мимо нее прошла стайка туристов. Весело обмениваясь впечатлениями, они просто обошли ее с двух сторон, как вода огибает встретившийся ей на пути камень. Серена даже не сдвинулась с места. Она в очередной раз посмотрела на приглашение, как будто хотела вернуть ощущение, которое испытала, когда впервые вскрыла конверт, - радость, к которой примешивались нотки горечи. Ей было приятно осознавать, что Лаки сделал важный шаг, что он попытался направить свою жизнь в нормальное русло. И вместе с тем ей было горько оттого, что ее в эту свою новую жизнь он так и не включил.
Наверно, любовь к нему все еще таится в ее сердце. Она постепенно привыкла к жизни, в которой его нет, но чтобы совсем забыть? Такого, видимо, никогда не будет. Тем более что она носит под сердцем его ребенка.
Серена прикусила губу и посмотрела на дверь галереи. Весь путь до Нью-Орлеана она твердила себе, что едет туда исключительно ради Лаки, чтобы оказать ему моральную поддержку. Однако истина состояла в ином: она жаждала встречи с ним. Ей было интересно встретиться с ним на нейтральной территории, тем более что у нее есть для него известие. Она внушала себе, что просто сообщит ему, что он станет отцом, но при этом ничего не потребует. Она будет олицетворением самообладания и спокойствия, а затем, возможно, упадет в обморок.
- Так вы будете заходить внутрь или решили ограничиться изучением двери?
Услышав мужской голос, Серена вздрогнула от неожиданности, но, обернувшись, поняла, что это Дэвид Фаррелл. Дэвид настоял на том, чтобы сопровождать ее в поездке в Нью-Орлеан. Вот и сейчас этот симпатичный блондин смотрел на нее с доброй улыбкой и симпатией.
Серена познакомилась с Дэвидом и еще одним практикующим психологом из Лафайетта недавно, и они быстро подружились. Дэвид был прост в общении, хорошо понимал окружающих людей и обладал потрясающей интуицией. Уже после нескольких дней знакомства он завоевал доверие Серены, что было совершенно на нее не похоже. Уравновешенный и надежный, он умел располагать к себе людей, что в немалой степени способствовало его профессиональному росту, успеху и личной притягательности. В глазах незамужних женщин Лафайетта он был идеальной кандидатурой на роль мужа.
Дэвид настоял на том, что довезет ее в Нью-Орлеан и морально поддержит. И вот теперь он стоял рядом с ней, засунув руки в карманы брюк, и терпеливо дожидался ответа.
- Да, мы войдем внутрь, - наконец ответила она. - Я просто хотела убедиться, что это та самая галерея, только и всего.
Дэвид удивленно поднял брови и пробормотал нечто невнятное.
- Приберегите это для ваших пациентов, доктор Фаррелл, - сухо заметила Серена и вошла.
В галерее было чуть прохладно и светло. Белые стены служили хорошим фоном для картин, на которые искусно была направлена подсветка. Деревянные полы зала были отполированы до блеска. Зрителей собралось изрядное количество. Присутствующие восхищались живописными работами Лаки, оживленно переговаривались, попивали белое вино из высоких бокалов, закусывая бутербродиками-канапе. Из скрытых динамиков лились приглушенные звуки каджунской музыки.
Серена поймала себя на том, что скучает по дикому болотистому краю, и даже улыбнулась этой мысли. Сейчас она ведет ту же жизнь, что когда-то в Чарльстоне, и вдруг оказывается, ей не хватает галереи старого дома в Шансон-дю-Терр. Она тосковала по добродушной перебранке Гиффорда и Пеппера, по мелодии тустепа из старого радиоприемника.
Она плохо представляла себе Лаки в стенах модной галереи. Он слишком велик для них, слишком силен, слишком необуздан. Она начала пробираться сквозь толпу, ожидая, что увидит его в камуфляжных штанах и без рубашки.
- А он весьма талантлив, - прозвучал у нее за плечом голос Дэвида.
Они остановились возле пейзажа, изображавшего болотный край в лучах заходящего солнца. Серена посмотрела на картину и вспомнила тот день, когда они с Лаки занимались любовью рядом с его мольбертом.
- Верно, - согласилась она. - Он очень талантлив. Я рада, что он наконец сам это понял.
- Похоже, сегодня вечером это стало понятно многим людям. Мне кажется, в один прекрасный день этот ваш мистер Дюсе станет богатым человеком. Вы еще не виделись с ним? - Пока нет.
- Хорошо, - сказал Дэвид и взял бокал вина с подноса проходившего мимо официанта. - Если что, шепните мне одно лишь слово, и я тут же растворюсь в толпе.
Внезапно Серена застыла на месте. Она была готова поклясться, что почувствовала на себе взгляд Лаки. Ощущение было такое, будто по ней ударил мощный луч прожектора. Она медленно обернулась. Их взгляды встретились, и у нее перехватило дыхание. Лаки посмотрел на нее так, будто она была последней женщиной на земле. Оставив без внимания двух владельцев галереи, с которыми до этого разговаривал, он решительно направился в ее сторону. Стоило ей увидеть, как он приближается к ней, как голова тотчас пошла кругом. Лаки двигался с грацией огромной дикой кошки, которой опасливо сторонятся даже наивные горожане.
Серена усилием воли подавила в себе желание броситься ему на шею. Вместо этого она криво улыбнулась ему и сказала:
- Боже, тебя заставили надеть рубашку. Небывалое зрелище.
Лаки нахмурился и потрогал галстук. Кстати, узел он уже успел расслабить. Сегодня каджун выглядел просто потрясающе: в бежевых льняных брюках, белой рубашке и коричневом шелковом галстуке. У него были все те же непокорные длинные волосы, но вместо простецкого шнурка сегодня они были перехвачены более приличной на вид узкой полоской кожи. Глядя на него, Серена испытала давно забытое волнение, хотя и была не вполне уверена в том, что видит перед собой прежнего Лаки. Сказать по правде, она бы предпочла, чтобы он предстал перед ней в своем повседневном наряде: футболке и камуфляжных штанах.
- Не думал, что ты придешь, - негромко произнес он. Его взгляд скользнул по стоящему рядом с ней мужчине, и он нахмурился.
- Конечно же, я пришла. Я же получила твое приглашение, - с легким упреком отозвалась Серена и в качестве доказательства показала конверт. - Я захватила с собой моего друга. Надеюсь, ты не против. Познакомься, это Дэвид Фаррелл. Дэвид, это Лаки Дюсе.
- Рад познакомиться, - произнес Дэвид и протянул руку.
Лаки ничего не ответил. От Серены не скрылось, как он внутренне весь напрягся.
Дэвид подавил улыбку и сделал шаг назад.
- Я, пожалуй, пройдусь, посмотрю картины. Вам, наверно, хочется пообщаться наедине, - сказал он и в мгновение ока растворился в толпе.
Серена повернулась к Лаки. Тот по-прежнему не сводил с нее пристального взгляда. Хотя с момента их последней встречи прошло несколько месяцев, Серена поймала себя на том, что ее тело подсознательно реагирует на его присутствие. Ее как будто обдало жаркой волной. Сердцебиение участилось. Казалось, каждая клеточка ее тела трепещет от возбуждения.
Игнорируя предательские сигналы, Серена с искренней теплотой посмотрела на Лаки.
- Прими мои поздравления. Знаю, это очень для тебя важно. Я рада твоему успеху.
Лаки ответил ей не сразу. Видеть перед собой Серену - боже, он уже перестал мечтать об этом. Он не спал ночами, думая о ней, однако не мог позволить себе просто отправиться на ее поиски, не то чтобы предложить ей совместное будущее. Сейчас он буквально пожирал ее глазами, любуясь золотом волос, румяными щеками, пухлыми губами, живыми карими глазами, решительным подбородком. Сегодня на ней был деловой костюм - темно-синяя юбка и свободного покроя двубортный блейзер, - который прекрасно подчеркивал ее фигуру. Увы, он поймал себя на том, что предпочел бы увидеть ее в своей старой синей рабочей рубашке. И с горечью подумал, что вряд ли когда-нибудь ее в ней увидит. Ведь сегодня она пришла в галерею вместе с так называемым «другом».
- Хорошо выглядишь, - похвалил он, пытаясь понять, почему она сегодня выглядит абсолютно другой, чем прежде.
- Ты тоже, - шепотом ответила Серена.
- Как поживает Гифф?
- Отлично.
О господи, подумал он, ему так много хочется сказать ей. Он же стоит, как полный придурок, и обменивается дежурными любезностями, как будто она посторонний для него человек. Может, после того, как он сполна налюбуется ею - если такое бывает! - нужные слова сами придут к нему. Но тогда необходимость в разговорах отпадет сама собой. Боже, как он хотел ее! Хотел обнять, прижать к себе. Ему хотелось вытащить шпильки из ее волос и запустить в них руку, ощутить их шелковистую массу. Хотелось оказаться с ней в постели, испытать блаженство, которое дарило ему слияние их тел, а потом не менее блаженное умиротворение, которое могла подарить ему только эта женщина.
Но она пришла с другим мужчиной...
Неожиданно кто-то ткнул пальцем ему в бицепс. Лаки обернулся и увидел владельца галереи Генри Ричарда. Это был худощавый, подтянутый мужчина лет сорока, на его вкус, излишне космополитичный. Лаки поспешил в очередной раз напомнить себе, как то делал на протяжении последних недель, что этот человек - владелец одной из лучших галерей города, а его невестка Даниэль приложила немало усилий к тому, чтобы их познакомить. Только благодарность по отношению к Даниэль удерживала его от желания послать Ричарда подальше. Впрочем, была еще одна причина: возможность показать Серене, что он готов начать новую жизнь. Ричард оставил без внимания его хмурый взгляд и кивком указал на экзотического вида особу рядом с собой.
- Ты непременно должен познакомиться с Аннис, Лаки, - проговорил он. - Она арт-критик из «Таймс».
- Неужели там, откуда ты родом, не учат хорошим манерам? - нарочито слащавым тоном спросил Лаки. - Я в данный момент разговариваю с мисс Шеридан.
Щеки Ричарда пошли красными пятнами. Критикесса с интересом посмотрела на Лаки.
Ричард шагнул ближе к восходящему светилу и шепнул ему на ухо:
- Аннис - очень влиятельная персона в художественном сообществе.
- Тогда ты можешь от всей души поцеловать ее в зад, - ответил ему Лаки. - У меня сейчас есть дела поважнее.
Серена деликатно покашляла.
- Лаки, я вижу, что ты в данный момент занят. Поговорим позже.
- Мы можем поговорить прямо сейчас, - сказал Лаки, сверкнув глазами. И, взяв за руку, повел ее к запасному выходу. - Пойдем отсюда. Мне здесь нечем дышать.
- Но твоя выставка!..
- Ничего с ней не случится. Она будет идти своим ходом.
- Лаки! - процедила Серена сквозь зубы, дабы не привлекать к ним внимания окружающих. - Эти люди пришли сюда, чтобы тебя увидеть.
Лаки пропустил ее упрек мимо ушей и двинулся дальше, решительно выставив вперед подбородок и нахмурив брови.
- Если они пришли ради моих картин - прекрасно. Если пришли ради бесплатной выпивки, я тоже не возражаю. Но если они пришли только для того, чтобы поглазеть на меня, то могут валить отсюда, я не выставочный экспонат.
Он тащил ее за собой к двери, и толпа посетителей испуганно расступалась в стороны. Миновав небольшую кухню и удивленные взгляды персонала, они вышли во двор, окруженный соседними зданиями.
В центре мелодично журчал фонтан, от которого во все стороны расходились мощенные камнем дорожки. Теплый вечерний воздух был напоен ароматами цветов, буйно разросшихся в крохотном дворике. Над городом сгустились сумерки, и во дворе уже зажглись бронзовые фонари.
- Тебе везет - в наши дни считается вполне естественным, что у художников должны быть дурные манеры. Людям это даже нравится, - сухо заметила Серена, когда Лаки подвел ее к скамейке в дальнем углу сада.
- Верно, меня ждет бешеный успех. Ты тоже так думаешь?
- Сенсация ждет наверняка. Кстати, у меня почему-то онемела рука. Не потому ли, что ты ее сжимаешь?
Лаки выругался по-французски и, как только они подошли к скамье из кованого железа, скрытой зарослями бугенвиллеи, отпустил ее руку.
- В такой толпе я чувствую себя не в своей тарелке, - признался он.
Серена ответила ему теплой улыбкой.
- Судя по всему, дела у тебя идут прекрасно.
- Стараюсь, - небрежно пожал плечами Лаки.
Серена с ужасом поймала себя на желании прикоснуться к нему. Боже, как ей хотелось обнять его, сказать, как она гордится им! Однако вместо этого она заставила себя опуститься на скамью. Последние месяцы он прекрасно жил без нее. Было видно, что он приложил немалые усилия, чтобы распрощаться с прошлым. Серена была искренне за него рада, но не могла позволить себе разделить с ним победу. Если она не хочет проблем на свою голову, ей лучше держаться от него как можно дальше, как в эмоциональном, так и физическом плане.
- С тобой все в порядке? - неожиданно задал он ей вопрос.
- Конечно, - ответила она, и в ее голосе прозвучала некая неуверенность. - Со мной все в порядке.
Конечно, если под этими словами иметь в виду душевную боль и одиночество. Она сказала бы ему правду, если бы не пообещала себе сохранить гордость.
Тишина сада окружила их как будто коконом. Тихо журчал фонтан. Со стороны домов доносились приглушенные звуки автомобильных гудков, чьи-то голоса, звуки джаза, лившиеся из какого-то окна.
Лаки ничего этого не слышал. Он стоял возле Серены, чувствуя себя неловко в новых тесных ботинках, думая о том, что упустил свой шанс и потерял ту единственную женщину, которую по-настоящему любил.
- Мне тебя недоставало, - неожиданно признался он.
Серена удивленно подняла на его глаза. Ей показалось, будто ее сердце остановилось. Наверно, она просто задержала дыхание.
- Мне чертовски тебя недоставало, Серена.
- Тогда почему же ты не приехал ко мне? - спросила она, с трудом выговаривая слова.
- Не мог. Скажи, что я мог бы тебе предложить? Тем более в том состоянии, в котором я тогда был.
- Я все равно любила тебя.
- Ты меня до сих пор любишь? - спросил Лаки и заглянул ей в глаза в ожидании ответа.
- Вот уже четыре месяца я пытаюсь перебороть это чувство.
- И как? Удалось?
Серена промолчала. Она смотрела на него в упор, чувствуя, что ненавидит его. Ненавидит за то, что он сделал с ней; за то, что сейчас он рушит те стены, которые ей за последнее время удалось возвести между ними; за то, что он лишил ее покоя и сна. Лаки нагнулся, уперся в скамью коленом и взялся обеими руками за спинку, лишь бы только она не смогла встать и уйти.
- Ты меня еще не разлюбила, Серена? - спросил он.
Она попыталась отвернуться от него, но Лаки приподнял ей подбородок и заставил посмотреть ему прямо в глаза.
- Нет, - прошептала Серена, и с ее ресниц скатилась одинокая слезинка, унося с собой последнюю ее надежду сохранить гордость. - Нет.
- Тогда какого черта ты делаешь здесь с другим мужчиной? - бросил он ей, и его голос звенел ревностью. Серена удивленно округлила глаза.
- Дэвид? Он просто мой друг и коллега. Мы вместе работаем.
- Так он не твой любовник?
- Нет! - раздраженно воскликнула Серена. - И вообще, это не твое дело!
Лаки отошел от нее и встал поодаль, засунув большие пальцы за пояс брюк. Лицо его было чернее тучи.
- Нет, дорогая. Это, черт побери, мое дело!
- Неужели? - язвительно спросила Серена и выгнула бровь. - С какой это стати?
- Потому что я тебя люблю! - воскликнул Лаки.
Окружающий мир на мгновение застыл.
Серена в немом изумлении посмотрела на него, не в силах что-то говорить или даже пошевелиться. Лаки смотрел на нее, и грудь его вздымалась от волнения.
- Я люблю тебя, - тихо повторил он, беря себя в руки.
Продолжая смотреть на него в упор, Серена медленно поднялась со скамьи.
- Я уже оставила всякую надежду встретиться с тобой. Я все ждала и ждала, когда же ты вернешься. - Она покачала головой, чувствуя, что слезы застилают ей взор. - Скажи это еще раз, - прошептала она, когда Лаки обнял ее. - Пожалуйста, скажи это еще раз.
- Я люблю тебя. - Каждое его слово перемежалось поцелуем в висок. - Je t'aime, ma cherie. Je t'aime.
Он прижал Серену к себе и, отыскав ее губы, прильнул к ним жадным поцелуем, как будто изголодался по ней за последние месяцы. Затем слегка отстранился и принялся осыпать поцелуями ее мокрые от слез щеки и ресницы.
- Не плачь, дорогая. Не плачь, - прошептал он. - Все хорошо.
Увы, слезы одержали над ней победу, и она расплакалась, не в силах совладать с приливом чувств. Прижавшись лицом к его сильному плечу, она рыдала, как будто со слезами хотела выплакать всю свою душевную муку. Ей была приятна исходящая от него сила, и она поблагодарила небеса за то, что они снова вместе.
- Будь моей женой, Серена, - прошептал Лаки. - Ты мне нужна. Я могу перевернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов, но она все равно будет ненужной для меня, если в ней не будет тебя. Будь моей женой.
Серена отняла голову от его плеча и заставила себя улыбнуться. Лаки - суровый, сильный и очень непростой. Жизнь с ним вряд ли будет безоблачно-легкой или скучной, а вот без него будет лишена всякого смысла. Она любила его без всяких причин, но разве любят за что-то? Разве это любовь? Она заглянула в глубь его души и увидела человека, достойного того, чтобы связать с ним свою судьбу.
- Стань моей женой, Серена! - повторил он.
- Я согласна, - прошептала она.
- Стань матерью моих детей!
- Да, я согласна, - произнесла она и улыбнулась еще шире. Затем взяла его руку и положила себе на живот.
Ей не нужно было ничего говорить. Лаки все прочитал в ее глазах. Он тотчас представил себе Серену, держащей на руках красивого темноволосого малыша, и его бросило в жар. В порыве нежности он еще крепче прижал ее к себе. Его жизнь, на которую совсем недавно он был готов махнуть рукой, неожиданно наполнилась смыслом. Он еще долго не выпускал Серену из объятий. Любовь, этот великий целитель, нахлынула на него порывом очистительного ветра, выметая последние остатки мрака из самых дальних уголков его души.
Затем, слегка отстранившись, он с озабоченным выражением на лице смахнул слезинки с ее щек.
- Не знаю, дорогая, какой из меня выйдет муж, - честно признался он. - Я слишком долго был одинок. Дольше, чем ты себе представляешь.
- Все будет хорошо, - успокоила его Серена и погладила по гладко выбритой щеке. - Одиночество больше тебе не грозит.
- Верно. Потому что у меня будешь ты.
- Да, я буду с тобой всегда.

Девушка Лаки .Прочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!