Глава 13.

86 1 0

Она была похожа на ангела. Красивые золотистые волосы разметались по подушке. Длинные ресницы напоминали изящный кружевной веер, розовые сочные губы слегка приоткрыты. Глядя на нее, Лаки испытал мучительную нежность. Он протянул было к ней руку, но вовремя себя остановил - его пальцы замерли всего в дюйме от ее лица.
Она была открытой и нежной, сильной и смелой - всего этого он давно уже не находил в женщинах. Если его что-то и привлекало в них, то только исключительно тело. Конечно, тело само по себе тоже было способно подарить ему наслаждение. Те минуты, когда был в ней, показались ему верхом блаженства. Серена отбросила холодность, отдавшись во власть безрассудной страсти, чем вырвала его из монотонной череды будней и заставила вновь ощутить жизнь в ее восхитительной полноте и яркости. Он мог бы брать ее по пять раз в день - и так и не насытиться любовью. Никогда еще он не испытывал такой неутолимой потребности в женщине, и никогда еще его желания не удовлетворялись с такой сладостной покорностью.
Он ни за что бы не поверил, что эта женщина, которую он впервые увидел в лавке Готье, сдержанная и спокойная, способна на такую страсть. Лаки криво усмехнулся, мысленно упрекнув себя в плохом знании женщин.
Серена оказалась отнюдь не холодной ледышкой. Скорее теплым, золотистым искушением. Растворяясь в ней, он воспарял к небесам, прекрасно зная, сколь скоротечны эти минуты блаженства. Она явно захочет от него большего. Того, что он не способен ей дать. Он не сможет подпустить ее близко к себе, тем более раскрыть перед ней душу. Ему становилось страшно при мысли, что она узнает - узнает то, что он делал, как жил, что видел. Заглянет в темноту, в которой обитает его душа, и вторгнется в его мысли. А еще его пугало то, что произойдет потом. Весь прошлый год он пытался собрать себя как личность, мучительно восстанавливая из тех оcколков, в которые превратилась его душа в жутком аду Рамоса. Теперь эти осколки пришли в движение, ударяясь друг о друга, готовые разлететься в разные стороны, как карточный домик под дуновением сильного ветра. Одно неверное движение, и все развалится.
Ему нужен привычный покой, одиночество, искусство. Только и всего. Он очистил собственный мир от всего лишнего, оставил лишь эти простые сущности, потому что все остальное просто не выносил. Не выносил человеческого общества, потому что присутствие посторонних людей его раздражало, ибо было подобно прикосновению холодного воздуха к обнаженному нерву. Так что фокус его бытия должен оставаться внутри, если он хочет сохранить себя как личность. Ему не нужна женщина, которая в силу своей профессии заглядывает людям в головы, выведывает сокровенные тайны, препарирует их, чтобы понять, что же именно их удручает, создает проблемы.
Стараясь не потревожить Серену, он неслышно выскользнул из постели, натянул джинсы и застегнул «молнию». Пуговицу на поясе он оставил незастегнутой. Затем выудил из карманчика футболки сигарету и, сунув ее в рот, прошел через всю комнату к застекленной створчатой двери, которая все это время оставалась открытой. Где-то вдали, словно аккомпанемент его настроению, прогрохотал гром. Лаки не отпускало ощущение, будто гроза вот-вот разразится не только за стенами дома, но и в нем самом.
То же самое касалось и Шансон-дю-Терр. Его почему-то не оставляло недоброе предчувствие. Оно возникло с самого начала, а теперь только усугубилось. Противоборствующие стороны сошлись в схватке и нещадно давили друг на друга. Что-то непременно должно произойти. Вытащив из кармана спички, Лаки прикурил и выпустил струйку дыма, размышляя о том, кто же из противников сломается первым.
Гиффорд Шеридан - старик сильный и упрямый, но все равно старик. Будь у него сын или внук, которому он мог передать дом и землю, положение дел было бы не столь серьезным. Однако в данном случае расклад не в его пользу, а значит, ни плантации, ни болотам не светит ничего хорошего. Гиффорду противостоят «Трайстар» и Лен Берк. Последний во многом напоминал Лаки его мучителя, полковника Ламберта, человека, ни в чем не знавшего границ, если он чего-то хотел. На что же готов пойти Лен Берк? А Шелби? Ради своих капризов она точно пойдет на что угодно. Уж что-что, а это Лаки знал хорошо.
Мейсон Тэлбот представлялся ему лишь жалкой пешкой, послушным орудием в руках «Трайстар» и Шелби. Уж слишком он бесхребетен и безынициативен, чтобы самостоятельно затеять что-то серьезное. Гиффорд вообще считает его не слишком далеким, даже слегка туповатым. Однако сбрасывать со счетов Мейсона тоже не стоит. Для него главное - попасть в законодательное собрание, а значит, он приложит все усилия к тому, чтобы убедить горожан в пользу грядущего экономического расцвета. После этого «Трайстар» вцепится в этот край своими алчными лапами, а сам Мейсон будет избран в легислатуру штата и вернется в Батон-Руж, где станет влиятельным лоббистом химической промышленности...
Взгляд Лаки вернулся к кровати и спящей Серене. Она беспокойно заворочалась и, что-то пробормотав во сне, протянула руку к той части кровати, где только что спал он. Лаки задумался. На эти хрупкие плечи легло тяжелое бремя забот, и если она решила поддержать деда, не станет ли это напрасной попыткой отсрочить неизбежное? Она ведь сама сказала, что никакие уловки Гиффорда не заставят ее вернуться сюда навсегда. Что же будет после того, как она уедет?
- Лаки! - шепотом позвала Серена, пробудившись ото сна.
Поморгав от яркого света, она села в постели и убрала с лица золотистые пряди. Наблюдая за ней, Лаки ничего не сказал, любуясь ее телом. Поймав на себе его взгляд, Серена поспешила прикрыть грудь простыней. Ее жест поразил его своей нелепостью - разве между ними ничего не было этой ночью? Так зачем же ей стыдиться его?
Серена поморгала, отгоняя ресницами сон.
- Что ты там делаешь?
- Курю, - угрюмо отозвался Лаки и, затянувшись, выпустил кольцо дыма. Серена нахмурилась и, встав с постели, завернулась в простыню, как античная гречанка в хитон.
- Ты слишком много куришь, - укоризненно сказала она, прошлепав босыми ногами по выцветшему от времени ковру. Затем, не дожидаясь приглашения, обняла его за талию и, прижавшись щекой к голой груди, закинула голову и заглянула ему в глаза. - Тебе надо бросить курить. Совсем. Это вредно для здоровья.
Лаки добродушно хмыкнул. Она сказала это со всей серьезностью, чем разбудила в нем странное чувство. Он не мог вспомнить, когда в последний раз задумывался о собственном здоровье. И не потому, что был уверен в собственном бессмертии, - просто ему было наплевать на здоровье. А все потому, что он давно для себя решил: в этой жизни терять ему нечего, да и самой жизни не слишком-то жаль. Помнится, вернувшись из Центральной Америки, он целую ночь смотрел в черный зрачок дула своей «беретты». Смерть могла прийти легко и быстро, для этого нужно было лишь засунуть в рот ствол и плавно нажать на спусковой крючок. Единственное, что удерживало его от этого шага, - мысль о родителях, правоверных католиках. Сведи он тогда счеты с жизнью, это стало бы для них страшным ударом. И позором для всей их семьи.
Он много лет прожил, имея за спиной неотлучного спутника по имени Смерть, и вот теперь Серена с серьезным видом предупреждает его о вреде курения.
- Что я сказала смешного? - спросила она с обидой в голосе.
- Ничего, - на этот раз без тени улыбки ответил Лаки. Не выпуская ее из объятий, он повернулся и раздавил окурок в фарфоровой чашке. - Довольна?
- Едва ли, - презрительно усмехнулась Серена. - Между прочим, это была любимая чайная чашка моей бабушки.
- Но ведь этот дом полон всякого хлама, разве не так? - спросил он. - Антиквариат, семейные драгоценности, распиханные по всем углам, верно?
- Верно, - согласилась Серена, скользнув взглядом по вещам, которые пережили не одно поколение Шериданов. - Знаешь, это настоящий микрокосм истории. Все это следует отреставрировать и открыть для посещений как музей.
- Нет, скорее его снесут, и тогда уже будет не до музеев.
Серена нахмурилась:
- Давай не будем говорить на эту тему, хорошо? Я так устала.
Лаки провел рукой по ее волосам и вновь ощутил прилив нежности. Боже, как ему хотелось избавить ее от неприятностей, защитить, остаться с ней на какое-то время. Увы, это невозможно. Он посмотрел на нее и понял, что ему давно пора закалить сердце, не давая волю чуждым его натуре сантиментам, однако не удержался и поцеловал. Вид у нее и впрямь усталый. Так что немного ласки не повредит.
Ее губы были сочными и нежными, они словно лепестки раскрылись для его поцелуя. Да что там! Она ответила на его поцелуй с такой жадностью, будто хотела опьянеть от хмеля любви. И столь же крепко прижалась к нему, как будто стремилась стать с ним единым целым. В эти минуты Лаки ощущал себя кем-то вроде ее защитника, хотя и попытался воспротивиться этому чувству. Как может он быть чьим-то спасителем, если не в состоянии спасти самого себя?
Подняв голову, он коснулся ее щеки и с горечью произнес:
- Извини, cherie. Я знаю, ты не хотела встревать в эти дрязги.
- Но ведь я не могу остаться в стороне, в конце концов, это и мой дом, с самого рождения, - ответила Серена и отстранилась от него, прижимая к груди простыню.
Войдя в круг света, отбрасываемого настольной лампой, девушка рассеянно пробежала пальцами по лежащим на столике вещам.
- Знаешь, это даже немного смешно, - продолжила она, пытаясь улыбнуться. - Когда-то я уехала отсюда потому, что решила, что судьбой мне определено жить в каком-то другом месте, и вообще я не смогу состояться как личность, если никуда не уеду отсюда. И вот сейчас я... - Она жестом обвела комнату, имея в виду не только ее, но и дом в целом. - И вот теперь я здесь. Говорят, домой вернуться невозможно. Но я, похоже, не в силах отсюда уйти.
- Если сестра добьется своего, у тебя вообще отпадет необходимость приезжать сюда, - сказал Лаки и в упор посмотрел на нее. - Неужели именно этого ты ждешь - сбросить с себя бремя ответственности?
Серена огляделась по сторонам, ощущая, как давят на нее величие и история старинного дома. Она устала сопротивляться. Плечи ее опустились, голова безвольно поникла. Она навеки будет связана с этим домом. И ни время, ни расстояние не способны разорвать эту связь. Это ее дом, он всегда был ее домом. Шансон-дю-Терр - это то место, откуда два века тому назад пошел их род, где он пустил свои корни. - Нет, - еле слышно прошептала она.
Ей было страшно представить, как бульдозеры сносят старый дом. Страшно представить, что на его месте поселятся чужие люди. Страшно представить, что на их земле «Трайстар Кемиклз» построит нефтеперерабатывающий завод, а там, где сейчас простираются плантации сахарного тростника, появятся высокие проволочные ограждения. Нет, пусть уж лучше владельцами Шансон-дю-Терр остаются Шериданы, пусть эта земля навсегда останется ее землей.
- Тогда готовься к борьбе, дорогая, - сказал Лаки. - Лен Берк собрался во что бы то ни стало завладеть вашей землей. Ради этого он готов на все и будет воевать с тобой, не гнушаясь любой подлостью. Вот увидишь, твоя сестра займет его сторону.
- Меня тревожит не Шелби.
Лаки бросил на нее настороженный взгляд.
- Не стоит ее недооценивать, Серена. Ты даже не представляешь себе, на что она способна.
В ответ Серена лишь пожала плечами, как будто стряхивая с себя и его слова, и те слабые сомнения, что поселились в ее душе за последние несколько дней. Шелби - особа легковесная и эгоистичная, но сказать, что она жестока - это уж слишком!
- Она моя сестра. Я знаю ее лучше, чем ты.
- А кто тогда бросил тебя одну? Разве не по ее вине ты натерпелась страху?
Удар пришелся точно в цель. Ее как будто ударило током в больное место, однако Серена упрямо встряхнула головой.
- Это старая история, и мы ее уже похоронили. Шелби не хотела причинить мне вред. Просто не в ее привычках думать о последствиях. Вот и тогда она не отдавала себе отчета в том, чем обернется ее дурацкая шутка.
Ты слишком высокого мнения о ней, дорогая, подумал Лаки, но говорить вслух ничего не стал. Он уже сделал для себя вывод, что Серена в упор не замечает коварства сестры. Да и какой человек способен подумать плохое о родном существе? Оставалось лишь надеяться, что она все поймет прежде, чем будет слишком поздно.
Взрыв прогремел незадолго до рассвета. От него содрогнулись окна и фундамент старого дома. Серена почувствовала запах дыма еще до того, как окончательно проснулась. Движимая инстинктом самосохранения, она выскользнула из постели, чувствуя, как в крови вскипает адреналин. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы окончательно стряхнуть с себя сон и осознать, где она находится и откуда предположительно исходит опасность. В комнате было темно, а до ее слуха доносились лишь далекие раскаты грома. Сначала Серена решила, что ее разбудила гроза, но в следующее мгновение вновь почувствовала запах дыма. Он проникал через открытую дверь, принесенный сильным порывом холодного ветра, возвещавшим скорую бурю.
Торопливо накинув на себя халат, Серена бросилась к открытой двери и, выскочив на галерею, выглянула во двор. Вдали полыхал огненный шар. Его языки лизали стену сарая с сельскохозяйственной техникой. Неожиданно тишину пронзили громкие крики, и она увидела непонятно откуда взявшиеся силуэты людей. Они четко вырисовывались на фоне пламени.
Кстати, а где же Лаки? Вспомнив о нем, Серена бросилась обратно в спальню, но там было пусто. Его отсутствие поразило девушку не меньше, чем только что прогремевший взрыв, однако времени размышлять о его исчезновении у нее не было.
Серена, не глядя, выхватила из шкафа первую попавшуюся одежду и, не позаботившись о нижнем белье, торопливо натянула ее на себя. Сунув ноги в матерчатые тапочки, она выскочила на галерею, сбежала вниз по лестнице и помчалась через весь сад в направлении полыхавшего сарая.
Их рабочие уже пытались потушить пожар из шлангов, но им никак не удавалось сбить огонь, который уже успел основательно разрушить здание. Джеймс Арно возбужденно метался посреди всеобщей суматохи, пытаясь перекричать треск пожара, чтобы рабочие поливали те части огромного деревянного здания, которые еще не успел охватить огонь.
- Что случилось? - спросила Серена, схватив его за руку, когда он пробегал мимо.
- Откуда я знаю, черт побери?! - рявкнул он в ответ. - Я услышал взрыв и прибежал сюда. Наверно, сарай загорелся от удара молнии. Мне известно лишь то, что там находится большая часть нашей техники и инвентаря. Если мы не сможем потушить пожар, то лишимся всего!
- Кто-нибудь уже вызвал пожарных?
- Пожарные уже едут сюда, и им неплохо бы поторопиться! Иначе все наши усилия пойдут псу под хвост, нам самим не справиться!
Джеймс пожал плечами и бросился помогать рабочим. Ощущая собственную беспомощность, Серена отступила назад и невольно зажмурила глаза. От яркого пламени лицу было горячо, хотя она и стояла на изрядном расстоянии от огня. В небе над ее головой сверкали белые зигзаги молний, раскатисто грохотал гром. Прорезаемые вспышками молний, грозовые облака в эти минуты казались особенно зловещими.
- Ну, давай, лей, дождик! - крикнула она.
Из дома выскочил Мейсон, одетый в пижаму, поверх которой был наброшен банный халат. Вид у него был довольно комичный: волосы всклокочены, очки криво сидят на переносице, на ногах начищенные ботинки без носков.
- Господи, какой ужас! - воскликнул он, затягивая пояс халата. В стеклах его очков зловеще плясали языки пламени. - Я вызвал пожарных, они уже едут.
- Я только что молила небеса, чтобы поскорее пошел дождь, - призналась Серена.
И действительно, не успела она сказать эти слова, как упали первые крупные капли дождя, и она подняла голову вверх. Мейсон не сводил глаз с огня. Пламя, словно голодный хищник, с ревом пожирало стены сарая и уже бушевало внутри.
- Там же машины. Остается лишь надеяться на то, что Гиффорд вовремя заплатил последний страховой взнос.
Дождь пошел сильнее. Где-то вдали послышался вой автомобильных сирен.
Мейсон взял Серену за руку:
- Давай уйдем отсюда, чтобы не мешать пожарным. Мы ничем не можем им помочь.
Серена нехотя попятилась. Мысли ее постоянно возвращались к Гиффорду, и она чувствовала себя беспомощной, не в силах избавиться от ощущения, что она его подвела. Нет, это, конечно, абсурд, и все равно Серена никак не могла подавить в себе это чувство, жившее в ней многие годы. Господи, как она только это допустила? Почему ничего не сделала, чтобы предотвратить пожар? Дождь теперь лил как из ведра, сильный и холодный. От него тотчас намокла шелковая блузка, которую она впопыхах натянула на себя. Струи били по голове и стекали по лицу, мешали видеть. И все же, даже несмотря на ливень, огненные языки все так же взлетали в ночное небо. Пожар не унимался, рокоча и выстреливая искрами, как будто смеялся над попытками матери-природы потушить его. Затем раздался грохот, и часть кровли провалилась внутрь, разлетевшись вверх и в стороны снопами ярких искр. Мейсон потянул Серену за руку.
- Пойдем, Серена! - крикнул он. - Нам тут нечего делать! Здесь становится опасно!
Он потащил ее за собой, но, пройдя несколько шагов, отпустил. На небе сверкнула молния. Оглушительно прогремел гром. Налетел сильный ветер. Под его порывом закачались верхушки деревьев, а языки пламени, которые только что устремились к нему, пригнулись к земле. Дождь заметно усилился и превратился в ливень, который вскоре погасил огонь. Первые пожарные машины подъехали к дому, когда тушить было уже почти нечего. Мейсон вновь потащил Серену за собой.
- Пусти меня! - огрызнулась она.
Не успели они сделать и пары шагов, как грохнул второй взрыв. Боковым зрением Серена заметила, как из поврежденной стены сарая вырвался огненный шар. На короткую долю секунды сознание зафиксировало происходящее словно в замедленной киносъемке - бегущие люди, вспышки огня, летящие во все стороны искры и обломки.
Позднее она вспомнила, что открыла рот, чтобы закричать, но не успела. Незримая сила взрыва толкнула ее в спину, и она, словно тряпичная кукла, полетела на землю. А рядом с ней - Мейсон. Казалось, что от удара сотряслась даже самая последняя косточка в ее теле. Затем сверху посыпался гравий, и в следующий миг ее поглотила тьма.
- Полная утрата имущества, - произнес оценщик убытков с таким трагизмом в голосе, как будто речь шла об утрате близкого человека.
Он застыл в дверях столовой с чашкой в руках - невысокого роста мужчина лет сорока пяти, с редеющими темными волосами и печальными глазами спаниеля. Его руки были в саже, по лбу протянулась широкая грязная полоса. Он прибыл практически одновременно с пожарными и вместе с соседями. Пожар - довольно редкое событие в этих местах и потому моментально привлекает к себе внимание большого числа народа. Любопытные спешат на пожарище поглазеть и предложить свою помощь. Ждать положенных двух недель страховой агент не стал. Вместо этого он примчался сюда вместе с толпой зевак, чтобы собственными глазами понаблюдать за тем, как стропила здания превратятся в угли.
- Полная утрата, - повторил он. - Здание и все, что было в нем, полностью уничтожено. Отдельные его части догорают.
- Круто! - восторженно воскликнул юный Джон Мейсон, вскакивая со своего места. - Хочу посмотреть!
Шелби бросила на сына укоризненный взгляд.
- Это исключено. Ты останешься здесь, Джон Мейсон. Ты только посмотри, что случилось с папой и тетей Сереной!
Серена многозначительно посмотрела на племянника. Она сидела в кресле, чувствуя, что все еще дрожит. В ушах стоял звон, а тело болело так, словно ее избили палкой. Руки, колени и подбородок были густо покрыты царапинами и ссадинами. Кроме того, огнем ей слегка опалило лицо. Принять душ она не успела. На ней была все та же шелковая блузка цвета фуксии и красные брюки.
Серена отдавала себе отчет в том, что представляет собой малоприглядное зрелище. Впрочем, Мейсон выглядел не намного лучше. Он сидел рядом с ней, рассеянно устремив взгляд в чашку кофе, - грязные волосы всклокочены, халат порван и весь в пятнах. По левой щеке протянулась длинная красная ссадина.
Серена представила себе, как они смотрятся со стороны. Вид у обоих был такой, будто их избили и оставили умирать под открытым небом. Тем не менее им крупно повезло. Два человека, участвовавшие в тушении пожара, в данное время находились в больнице, получив травмы при втором взрыве.
- Скажите, мистер Йорк, Гиффорд заплатил все взносы? - спросила она, не до конца уверенная в том, что делает, шепчет или говорит громким голосом. Ей до сих пор казалось, что в ушах у нее пробки.
Мистер Йорк смерил ее грустным взглядом спаниеля, которого обозвали паршивым псом и велели убираться прочь.
- Да, - неуверенным тоном ответил он. - Взносы были выплачены своевременно. С этим нет никаких проблем.
- Не следует ли тогда из ваших слов, что есть проблемы с чем-то другим?
- Э-э-э... видите ли... - замялся мистер Йорк и посмотрел себе под ноги. Его ботинки были испачканы грязью. - Боюсь, что да, кое-какие другие проблемы все-таки есть.
- О господи, умоляю вас! Расскажите, в чем дело! - вмешалась в разговор Шелби, наливая себе вторую чашку кофе.
Она сидела на месте Гиффорда во главе стола, красивая и подтянутая, в платье из зеленого шелка. Волосы были уложены в аккуратную прическу. Глядя на нее, можно было подумать, что не было никакого взрыва, никакого пожара, вообще ничего такого, что могло бы нарушить ее привычный распорядок дня.
Мистер Йорк сглотнул застрявший в горле комок.
- Видите ли, я только что побывал на месте пожара вместе с начальником пожарной команды. И знаете, практически нет никаких сомнений в том, что имел место поджог.
- Поджог?! - недоверчиво переспросила Серена, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она даже встряхнула головой, как будто пыталась развеять собственные сомнения. - Нет. Виной всему удар молнии. От нее и начался пожар.
Лицо мистера Йорка приняло печальное выражение.
- Э-э-э... прошу прощения, мисс Шеридан. Боюсь, что это не так. Пожар возник не случайно. В этом не приходится сомневаться. Кстати, крайне небрежная работа, - продолжил он, радуясь подвернувшейся возможности поделиться с присутствующими профессиональными знаниями. - Возгорание началось в юго-западном углу сарая. От него огонь распространился во все стороны. Судя по сохранившимся головешкам, именно там возник мощный стремительный огонь, который и оставил следы на бетонном полу. Очевидно, кто-то расплескал там бензин или другое горючее вещество, после чего поджег. Судя по обгоревшим обломкам трактора, огонь возник именно таким образом. Отсюда напрашивается вывод, что кто-то умышленно его поджег, что и привело к взрыву и распространению огня по всему зданию.
Серена откинулась на спинку кресла, в ужасе прикрыв ладонью рот. Второй рукой она сжимала ребра: те острой болью давали о себе знать, стоило ей пошевелиться. Она посмотрела на то кресло, в котором вчера сидел в этой комнате Лен Берк. Он ел, пил вино и еще доказывал им, что Гиффорду в любом случае придется продать дом и землю.
- Надеюсь, вам понятно, что до тех пор, пока не закончится расследование, я, то есть моя компания, к сожалению, не сможет выплатить вам страховку, - с печалью в голосе сообщил мистер Йорк. Было видно, что он не любитель сообщать дурные новости. - Мне, право, жаль.
- Мистер Йорк, - вступил в разговор Мейсон, изобразив на лице жалкое подобие своей обычной улыбки профессионального политика. - Надеюсь, вы не думаете, что кто-то из членов нашей семьи причастен к этому злодеянию?
- Э-э-э... понимаете... я не уполномочен выносить какие-то суждения. Как и положено в таких случаях, будет проведено полное расследование.
- Но, мистер Йорк, - обратилась к нему Серена, пытаясь не думать о Берке. - Часть сельскохозяйственных машин необходимо заменить как можно быстрее. Что нам делать, если ваша компания не удовлетворит наш иск?
Йорк задумался. На его лице сменились самые разные оттенки чувств. Наконец он посмотрел Серене в глаза, и ей показалось, что он вот-вот расплачется.
- Не знаю, - честно признался страховщик. - Извините, но я действительно не знаю.
За этим последовал еще ряд вопросов, объяснений и извинений, после чего он ушел, чтобы еще раз осмотреть пожарище. Джон Мейсон увязался за ним.
- Какой несносный человек! - заявила Шелби и потянулась к принесенной Одиль корзинке с вафлями с таким видом, будто в эти минуты для нее не было дела важнее. - Стоит ли удивляться, что его жена закрутила интрижку с вице-президентом банка.
Серена смерила ее укоризненным взглядом.
- Шелби, ради всего святого, прошу тебя, нам нужно обсудить более важные вопросы!
- Дорогая, Серена права, - мягко произнес Мейсон.
- А что такое интрижка, мама? - спросила малышка Лейси, вопросительно глядя на мать.
Шелби расплылась в улыбке и погладила дочь по кудрявой белокурой головке.
- Это нечто такое, что делают глупые, нехорошие женщины. Не нужно забивать головку такими пустяками, детка.
- Зло, - с нажимом произнесла Одиль. Взяв пустой кофейник, она отошла от стола. Ее бирюзового цвета глаза как будто вспыхнули голубым пламенем. - Вот что пришло в этот дом. Зло. Да снизойдет на нас милость божия.
На этой зловещей ноте чернокожая служанка неодобрительно поджала губы и вышла из комнаты.
- О боже! - воскликнула Шелби. - Зачем только Гиффорд держит в доме эту женщину?
- Она ведьма, - беспечно заметила Лейси и потянулась за вафлями. Выудив одну из корзинки, она выбежала из комнаты и принялась громко звать брата.
Серена потерла виски и вздохнула.
- Значит, поджог. Это ваш мистер Берк послал Гиффорду предупреждение?
На мгновение в комнате стало тихо.
Первым пришел в себя Мейсон.
- Серена, уж не хочешь ли ты сказать, что во всем виноват мистер Берк? - произнес он с недоверчивым смешком. - Он - респектабельный бизнесмен, представитель уважаемой компании. Неужели ты считаешь его поджигателем?
Серена посмотрела сначала на него, затем на сестру.
- Если не он, тогда кто? Может, вы знаете это лучше меня?
- Так ты подозреваешь кого-то из нас? - спросил Мейсон, выгнув дугой бровь. - Послушай, Серена, ты слишком много времени проводишь со своими пациентами. Я не удивлюсь, если от общения с ними у тебя самой паранойя. Мы с Шелби в этот момент были в постели. Скажу честно, твои подозрения для меня оскорбительны. То, что мы настаиваем на продаже плантации, вовсе не значит, что пожар - наших рук дело.
- О боже, Серена, неужели ты о нас столь невысокого мнения? - поддержала мужа Шелби. Было видно, что самообладание дается ей с трудом. Шелби нервно помешивала в чашке сахар. На щеках проступили красные пятна. Губы поджались в тонкую линию. Казалось, она была готова испепелить сестру взглядом. Ее спокойствие испарялось, как утренний туман под лучами солнца. - Ты обвиняешь собственную сестру и ее мужа! Не знаю, что там случилось с тобой в Чарльстоне, но ты стала совсем чужой!
Серена прижала пальцы к вискам и сделала глубокий вдох. Она ощущала себя смертельно усталой. Похоже, ее умение общаться с людьми сейчас на нуле. И последние остатки сил из нее выпило общение с сестрой.
- Шелби, может, ты перестанешь устраивать тут театральные сцены? - процедила она сквозь зубы. - Я лишь сказала, что мистеру Берку выгоден этот пожар. Случившееся можно расценивать как предупреждение, а можно - как намеренное уничтожение машинного парка. В любом случае Гиффорд лишился денег, которых у него и без того негусто.
- Ты несешь полную околесицу, - возмущенно заявила Шелби. - Лично я считаю мистера Берка порядочным и обаятельным человеком.
У Серены не осталось сил даже для того, чтобы закатить глаза.
- Скорее всего, пожар не имеет никакого отношения к продаже имущества, - заметил Мейсон. - За долгие годы Гиффорд нажил здесь массу врагов. Например, месяц назад он уволил нескольких батраков. Представляю себе, какие сейчас по округе ходят разговоры. Мол, Гиффорд противится тому, что люди смогут получить работу. Вот кто-то и решил убедить его принять другое решение.
Не сводя глаз с Мейсона, Серена встала из-за стола.
- Интересную мысль ты высказал.
- Что ты собралась делать? - спросила Шелби, бросив на сестру подозрительный взгляд.
- Во-первых, приму горячий душ. Затем отправлюсь на болота и заставлю Гиффорда вернуться сюда. Если не захочет добровольно, сама приволоку его, даже если придется тащить его за волосы.
Конечно, сейчас предпочтительнее выспаться, подумала Серена. Но, увы, в данном ситуации она не может позволить себе такую роскошь, как сон. Сделав над собой усилие, она подошла к открытой двери и шагнула за порог.
Шелби посмотрела ей вслед. Дождавшись, когда шаги Серены стихли и внизу захлопнулась дверь, она повернулась к мужу.
- О, подумать только! - угрюмо воскликнула она. - Серена привезет Гиффорда сюда. Этого нам только не хватало! Черт бы ее побрал, зачем она только встряла в это дело?
Мейсон потянулся к корзинке с вафлями.
- Ни о чем не беспокойся, моя дорогая. Все будет хорошо. Гиффорд рано или поздно сбросит обороты. Когда он вернется и увидит, какой ущерб хозяйству нанес пожар, то поймет, что придется менять технику и инвентарь, и тогда... Тогда он сдастся.
- Я тоже надеюсь на это, Мейсон, - ответила Шелби. - Очень надеюсь.
Серена вошла в комнату, уверенная, что сейчас рухнет на кровать и разрыдается. Но нет, ничего подобного не произошло. Вместо этого она едва не наткнулась на Лаки. Он крепко схватил ее за плечи и, держа на расстоянии от себя, окинул взглядом с ног до головы.
- Господи, ты только посмотри на себя! С тобой все в порядке? - прошептал он.
- Со мной все в порядке, если не считать сердечного приступа, - съязвила она. - Слушай, наверное, это у тебя в крови - пугать людей? Может, тебя самого напугали в детстве и теперь ты отыгрываешься на других?
Лаки выругался себе под нос и отпустил ее, а сам принялся мерить шагами комнату. Было видно, что он возбужден, и чтобы хоть немного унять нервы, дрожащей рукой пригладил волосы и почесал затылок.
- Я слышал о пожаре. Слышал взрыв. Говорят, что несколько человек отвезли в больницу.
Серена едва удержалась от резкого ответа и молча продолжала наблюдать за ним. Лаки был напуган. Она видела это по его глазам, хотя он и пытался скрыть владевшие им чувства. Что же, это дает ей хотя бы слабую надежду. Приятно осознавать, что человек-скала, которому на всех наплевать, переживает из-за нее.
- Честное слово, со мной все в порядке, - негромко ответила она. И все же усталость взяла над ней верх. Колени ослабли, и Серена опустилась на табурет Викторианской эпохи. Сбросив с ног безнадежно испорченные туфельки, она взялась за пуговицы блузки. При этом Серена не сводила глаз с Лаки. Тот по-прежнему нервно расхаживал по комнате, не в состоянии успокоиться. - Скажи, где ты был?
- У меня возникли кое-какие дела.
- Странные, однако, у тебя часы работы.
- У меня вообще странная жизнь, - сухо произнес Лаки. - Надеюсь, ты уже это заметила.
Серена вопросительно выгнула бровь:
- Что именно? Что те, кто живут на болоте, ковыряют в зубах охотничьими ножами?
Она оставила без внимания его хмурый взгляд и принялась снимать блузку, однако резко остановилась, одновременно осознав две вещи. Во-первых, на ней нет нижнего белья. Во-вторых, Лаки не сводит с нее жадных глаз. Дело было даже не в ложной стыдливости. Просто где-то в глубине ее естества подняло голову безумное сочетание страха и возбуждения, которому было наплевать на ее попытки взять себя в руки. А еще чувству этому было наплевать, что оно толкает ее на скользкий путь, который прямиком ведет к разбитому сердцу. В общем, Серене стоило неимоверных усилий стряхнуть с себя это наваждение и, несмотря на боль в ногах, встать с табурета.
- Мне нужно принять душ, - сказала она, прижимая к груди блузку.
Лаки по-прежнему не сводил с нее глаз. Владевшую им тревогу он превратил в куда более понятное и привычное ощущение - похоть. Когда он услышал взрыв, то едва не сошел с ума от мысли, что с Сереной могло что-то случиться. Воображение рисовало жуткую картину - охваченная пламенем, она лежит под горящими обломками. И вот теперь Серена стоит перед ним - перепачканная сажей, усталая и напуганная, но все-таки живая и невредимая. Стоит и смотрит на него ясными, широко открытыми глазами.
Двумя широкими шагами он преодолел расстояние между ними и, заключив ее в объятия, с нежностью поцеловал каждую ссадину на ее лице.
- Мне нужно принять душ, - прошептала Серена, чувствуя на себе его горячее дыхание, когда его губы прикоснулись к ее шее. - Я должна поехать к Гиффорду, - добавила она и тут же ойкнула, потому что он нежно прикоснулся к ее груди. - Возьмешь меня?
Лаки поднял голову, и их взгляды встретились. Уголок его рта изогнулся в обольстительной улыбке.
- Конечно, дорогая, я возьму тебя. Возьму тебя всю, целиком.

Девушка Лаки .Прочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!