Глава 10.

153 2 0

Он, наверное, уже в сотый раз видел этот сон. Он видел, как ползет по канализационному туннелю под личной тюрьмой самопровозглашенного генерала и наркобарона Хуана Рафаэля Рамоса, чувствуя, как задыхается от дыма. Слышал проникавшие даже сквозь каменные стены вопли пытаемых палачами узников, и ему казалось, что это кричат, обезумев от боли, человеческие души из какого-то другого измерения.
Он планировал побег с того дня, как пришел в сознание после первого допроса, учиненного людьми Рамоса. Он думал о побеге каждый раз, когда они пытали его, заставляя себя сосредоточиться на мысли на свободе, а не на адской боли, и в бесконечные часы в темной вонючей камере раз за разом обдумывал способы бегства. Сейчас конец туннеля был в буквальном смысле виден. Его пальцы вцепились в заржавевшую решетку и вытолкнули ее наружу. На другом его конце стояли освещенные ярким шаром света Рамос, Амалинда Рока и подполковник Ламберт.
Первым он набросился на Ламберта и убил его грубым металлическим прутом. Кровь фонтаном хлынула из его головы, как вода из пожарного гидранта. Она была теплой и липкой и достигала уровня его плеч. Он услышал женский смех и медленно повернулся. Двигаться быстрее в вязкой жидкости он не мог. Над ним нависла Амалинда. Ее волосы змеились вокруг нее, как трепещущие на ветру длинные узкие ленты.
В то мгновение, когда он узнал Амалинду, ее лицо тут же гротескно исказилось, превратившись в уродливую маску монстра с оскаленными клыками. Ее пальцы приняли форму змей, они обвились ему вокруг шеи, затягивая его голову в бурлящий кровавый водоворот, чтобы утащить за собой вниз, на самое дно. Он чувствовал, как они сдавливают ему горло, чувствовал боль в легких. Его тотчас охватила паника, грозя в любую минуту исторгнуть из его груди безумный вопль...
Судорожно хватая ртом воздух, Лаки рывком пробудился от кошмара и безумным взглядом огляделся по сторонам, пытаясь понять, что же давит ему на грудь. Прижав голову к его сердцу, рядом с ним в постели лежала женщина. Ее золотистые волосы шелковым покрывалом накрывали его смуглую кожу. Шелби. Нет, нет, сказал он себе, пытаясь противостоять горьким воспоминаниям. Не Шелби. Серена.
Ему потребовалось какое-то время, чтобы отделить реальность от ночного кошмара, понять, что за женщина лежит рядом с ним и где они сейчас находятся. Обрывки мыслей и чувств вихрились, подобно пыли, на дальних границах его сознания, и он старательно выбирал наиболее приятные из них и отчаянно пытался оттолкнуть прочь все остальные.
Серена. Безопасность. Дом.
Она подняла голову и, сонно моргнув, посмотрела на него. В ее глазах застыл немой вопрос. Лаки ничего не сказал ей. Он высвободился из-под нее и, встав с постели, как был, голым, шагнул к окну.
Его кожу покрывала холодная пленка застывшего пота. Волосы были влажными. Он почувствовал это, когда провел по ним рукой, убирая пряди со лба. Дрожь, охватившая его еще во сне, не унималась. Лаки дрожал, если не физически, то в глубине души. Сердце бешено стучало в груди. Он взялся за раму открытого окна, пытаясь глотнуть побольше свежего воздуха. Сейчас для него самое главное - суметь противостоять страху, который грозил захлестнуть его сознание. Грозил забиться ему в горло и задушить, перекрыв доступ кислорода. Лаки закашлялся и еще крепче впился пальцами в оконную раму, усилием воли пытаясь подавить в себе неожиданно подкравшуюся слабость.
Они были его старыми знакомыми - ночные кошмары и их последствия: дрожь и слепящая мерзость испуга. Как знать, сумеет ли он на этот раз изгнать из сознания темную пелену страха и горечь сожаления? Боже, как ему хотелось отдаться во власть целительного здорового сна, но, увы, этой ночью ему больше не уснуть. Сны были слишком ужасными, слишком яркими и похожими на реальность, слишком обольстительными в своем стремлении сбросить его в пучину безумия.
Он не уснет этой ночью еще и потому, что страшно боится осрамиться. Более сильный мужчина наверняка смог бы заснуть. Порядочного мужчину не стали бы по ночам терзать демоны прошлого. Его угнетала сама мысль о том, что Серена может стать свидетельницей его постыдных сонных криков и стонов, и он призвал на помощь глубинные источники ярости, лишь бы противостоять этим кошмарам.
Лежа в постели, Серена наблюдала за ним. Она не видела его лица, однако слабый лучик луны, проникавший через окно, омывал серебром его спину и плечи. Лаки стоял опустив голову. Каждая мышца его тела была напряжена и рельефно очерчена лунным светом. Серена не имела ни малейшего представления о том, что за кошмары мучили его во сне. Единственное, что она знала наверняка, - это то, что ей искренне хочется ему помочь. Хочется предложить ему все свои силы так же, как прошлой ночью она предложила ему всю себя. В куче одежды, валявшейся возле кровати, Серена нашла его футболку и за неимением лучшего натянула ее на себя. Футболка достигала ей середины бедер. Серена соскользнула с кровати и приблизилась к Лаки.
- Что-то случилось? - тихо спросила она. Какое-то мгновение ответом ей было молчание, и до ее слуха донеслись лишь звуки леса - кваканье лягушек, жужжание насекомых да далекое попискивание енота.
- Rien, - ответил он наконец и нетерпеливо встряхнул головой, когда понял, что ответил ей по-французски. - Ничего.
Серена положила ему на плечо руку.
- Лаки...
- Ничего! - прорычал он, резко оборачиваясь к ней. Это была тактическая ошибка. Серена осталась на месте и смело заглянула ему в глаза. Она прочитала его мысли с той же легкостью, что и университетский преподаватель в разговоре со студентом-первокурсником. Лаки отвернулся и в очередной раз выглянул в окно. Когда он заговорил снова, голос его звучал намного спокойнее.
- К тебе это не имеет никакого отношения. Всего лишь неприятные воспоминания о пребывании в Центральной Америке.
- А что ты делал в Центральной Америке?
Его губы скривились в сардонической усмешке.
- Скажем так - я там не миссионерской деятельностью занимался.
- Служил в армии?
- Точно. Выполнял кое-какую работенку для Дяди Сэма.
- Ночные кошмары просто так, ни с того ни с сего, не снятся.
- Pas de bêtises, - пробормотал он. - Я говорю совершенно серьезно.
- Если хочешь поговорить об этом, я могу выслушать тебя и помочь, - предложила Серена от всего сердца.
Лаки натужно усмехнулся.
- Ты не в состоянии помочь даже самой себе, - сказал он, удивившись намеренной жестокости своих слов. Впрочем, Серена пропустила его высказывание мимо ушей. Лаки напуган и уязвлен, так что не стоит удивляться, что он пускает в ход агрессию.
- Решать чужие проблемы всегда проще, чем свои.
- Это точно. Давай оставим эту тему, - буркнул Лаки.
Серена пожала плечами и сложила на груди руки. В его футболке она выглядела гораздо моложе своих тридцати, лет на девятнадцать. Волосы распущены, в лунном свете кожа смотрелась гладкой, почти мраморной. Лаки неожиданно испытал желание и непозволительную нежность к этой красивой женщине. Увы, это лишь усугубляло бремя всех других эмоций, которые и без того давили на него своей непомерной тяжестью. Интересно, хватит ему сил сбросить с себя этот груз, прежде чем тот раздавит его окончательно? - Ну, хорошо, - уступила Серена и согласно кивнула. - Я лишь подумала, что...
- Что ты подумала? - не дал ей договорить Лаки. - Решила, что только потому, что я половину ночи провел в тебе, это дает тебе право влезть в мою голову и смотреть, что за змеи там копошатся? Думай, прежде чем говорить, ангел.
Серену так и подмывало вступить с ним в спор. В конце концов, разве у нее нет права на вопрос о том, что же так сильно мучает его во сне. Она хотела знать о нем все, хотела, чтобы он охотно делился с ней самым сокровенным, однако прекрасно понимала, что этого никогда не будет. Лаки был бы счастлив, если бы она и дальше пребывала в уверенности, что он преступник и закоренелый злодей.
Что ж, возможно, так было бы лучше и для нее самой. Тогда она держалась бы от него подальше, и ее представление о нем оставалось бы прежним. Серена обернулась и снова посмотрела на постель, в которой они совсем недавно лежали вместе. День сменился ночью. После того как они занялись любовью на чердаке, на жестком полу комнаты, заставленной картинами, они перебрались на старомодный матрас, набитый испанским мхом и ароматными душистыми травами. Теперь Лаки занимался любовью без спешки, нежно и умело, постепенно приближая ее к вершинам наслаждения, неведомым ей ранее. Ее тело все еще трепетало от возбуждения, а каждое нервное окончание гудело от осознания близости мужчины, что стоял сейчас возле нее.
- Только не пытайся ничего выдумывать, - пробормотал он, перехватив ее взгляд. - Это был всего лишь секс.
Губы Серены скривились в обиженной усмешке.
- Спасибо, что заставил меня почувствовать себя дешевкой, готовой забраться в постель к любому мужчине.
- Ничего личного.
- Я понимаю, - сухо ответила она. - Я всего лишь одна из многочисленных дешевок, встретившихся на твоем жизненном пути. Мне от этого сразу стало легче на душе. Ты знаешь, как польстить женщине, Лаки.
- Если ты хотела услышать сладенькую ложь, то не по адресу обратилась. Не на такого нарвалась.
Серена подумала о пленительной красоте его картин, но ничего не сказала. Ему не понравилось то, что она увидела их. И уж он вряд ли придет в восторг, если ей под заржавевшей броней наигранной грубости удастся разглядеть его истинную суть.
- Я просто пытаюсь быть честным с тобой, дорогая. Разве не этого всегда хотят психологи? Честности. Правдивых, без утайки, признаний.
Серена промолчала. Как бы ни было это ужасно, но этой ночью она предпочла бы, чтобы он ей солгал. В эмоциональном плане она чувствовала себя просто отвратительно - слишком многое случилось в ее жизни за последние два дня. Ей, конечно, было бы куда приятнее услышать от обнимающего ее мужчины, что она дорога ему больше жизни, даже если это беспардонная ложь. Впрочем, от Лаки этого никогда не дождешься. Не тот он человек. Он никогда никого не подпустит к себе на близкое расстояние, тем более с помощью лжи.
Она отошла в сторону. Отвыкшие от любовных утех, болезненно давали о себе знать те мышцы, о существовании которых она успела забыть. Серена приблизилась к двери и взглянула на простиравшуюся перед домом водную гладь. Страх, который напомнил о себе прошлой ночью, сегодня оставил ее в покое. Его вытеснили другие вещи - тревожные мысли о Гиффорде, Шелби и реальном, физическом присутствии Лаки Дюсе. Ее Лаки, героя и антигероя в одном лице. Ее возлюбленного.
У нее никогда не было любовника. Ей еще никогда не встречались мужчины вроде Лаки Дюсе - решительные, властные, грубые, волевые. Не удивительно, что у нее с трудом укладывалось в голове, как она оказалась в таком необычном месте в обществе такого необычного человека, как Лаки. Серена испытывала безумное желание посмотреть в зеркало и увидеть в нем себя прежнюю, какой она была всего пару дней назад.
- С тобой все в порядке? - неожиданно спросил Лаки и подошел к ней ближе.
Она почувствовала жар его тела и не смогла удержаться от желания прижаться к нему. Он молча обнял ее, даря ей то, чего ей недоставало в эти минуты, - душевное спокойствие.
Серена улыбнулась одним краешком рта.
- Конечно. Моя жизнь перевернулась с ног на голову. Разве я могу быть не в порядке?
- Ты могла уехать. Вернуться в Чарльстон. Оставить Гиффорда одного расхлебывать эту кашу.
- Нет. В отличие от тебя, у меня есть чувство долга. Я чувствую ответственность перед людьми. Пусть я и живу отдельно от них, но это не значит, что я могу вот так просто взять и отказаться от них. Я не могу бросить их в беде, во всяком случае, до тех пор, пока не решится это дело.
Ее голос звенел решительностью. Лаки даже удивился тому, как это только он мог спутать Серену с ее сестрой. Единственное, что есть у них общего, - это привлекательная наружность. Серене присуща твердость, некий прочный внутренний стержень и глубокий источник силы, к которому она прибегала снова и снова, невольно подталкиваемая Гиффордом и Шелби. Она была одновременно и хрупкой, и сильной, и это сочетание неожиданно тронуло его, хотя он ни за что никому не признался бы в этом. Ему было больно думать, что Серена утратит остатки невинности прежде, чем здесь все закончится. Больно до такой степени, что он даже не мог себе представить, что это способно его растрогать.
Ведомый сильным чувством самосохранения, он отвергал подобные эмоции как проявление слабости. То, что он чувствует в отношении Серены, - всего лишь физическое желание, похоть, не более того. Желание, которое кажется ему неутолимым. Оно снова шевельнулось в нем подобно вспыхнувшим углям костра, который можно сгрести в кучу, но невозможно потушить.
Он наклонил голову и коснулся губами ее щеки и виска.
- Ты будешь моей до того времени, как все закончится? - прошептал он, гладя ее тело.
Серена вздрогнула от прикосновения жарких рук и холодных слов. Никакого притворства, никакой фальшивой любви. Лишь смелая неприкрытая правда. Серена попыталась не принимать этого близко к сердцу. Лаки не из тех мужчин, кто способен предложить женщине долговременную связь. И если она тоже его хочет, с нее довольно того, чтобы рассматривать их отношения лишь как грандиозный секс, и все. Этакая небольшая любовная одиссея, о которой можно будет вспомнить позднее, когда она вернется в Чарльстон, в привычный разумный и размеренный мир, где можно восхищаться былым безрассудством.
В любом случае особого выбора у нее нет. Да, она просто хочет его и не требует для себя никаких условий. Сейчас ее тело ответило на его желание, ответило привычно, как будто у них был опыт близости, измеряемый неделями, а не часами. Ее тотчас бросило в жар, стоило его пальцам сжать ей соски сквозь ткань футболки. Затем она почувствовала спиной его эрекцию, и желание охватило ее с прежней силой. В следующее мгновение Лаки приподнял на ней футболку, и их обнаженные тела прижались друг к другу.
- Я никак не могу насытиться тобой, дорогая, - прошептал он, прикасаясь поцелуем к ее нежным сочным губам. - Я снова хочу тебя.
Серена уткнулась головой в его грудь.
- А я вряд ли готова к этому, - призналась она.
Лаки приподнял ей подбородок и немного откинул назад голову. В ее глазах он прочитал не отсутствие желания, а всего лишь смущение.
- У меня есть кое-что особое для подобных целей, - обольстительно улыбнулся он и коснулся губами ее щеки. - Возвращайся в постель; старина Лаки поцелует тебя там, где надо, и все поправит.
Они отправились в Шансон-дю-Терр, когда над водой все еще висел туман, напоминающий огромные бесформенные кучи хлопка. Окружающий мир навевал мысли о том, как земля могла выглядеть давным-давно, на заре времен, когда суша все еще остывала под водным покровом бескрайних океанских просторов. Казалось, что в любой момент из воды вынырнет голова динозавра.
Серене было легко представить себе, как они с Лаки, проскользнув в дыру в полотне времени, нырнули в доисторические эпохи и стали единственными мужчиной и женщиной на всей планете. Это был необычайно притягательный романтический образ, и Серена даже не пыталась прогнать его прочь.
Лаки шестом направлял лодку вперед, а она молча разглядывала окружающее пространство. Ей по-прежнему было неуютно в этой болотистой местности - и вряд ли когда-нибудь она сумеет избавиться от этого чувства, - однако ее отношение к этим краям немного изменилось после того, как на глаза ей попались сделанные кистью Лаки пейзажи. Сейчас она смотрела на все это немного другими глазами, пытаясь лучше понять и этот болотистый край, и этого мужчину.
И тот, и другой таили в себе немало загадок. И тот, и другой отличала некая тайна, одиночество, уединение. Неудивительно, что Лаки нашел себе пристанище именно здесь; эти огромные болота как будто понимали его. Серена задалась вопросом: сумеет ли она когда-нибудь до конца понять его, найти отгадку его тайн или же он так и останется не понятым ею?
Желание лучше узнать его по-прежнему не отпускало Серену. Ей хотелось знать, каким он был в детстве, почему бросил колледж, какие события посеяли в его душе семена цинизма. Эти вопросы были готовы в любую секунду сорваться с кончика ее языка, но Серена усилием воли заставляла себя молчать. С ее стороны было бы глупо побуждать Лаки к тому, чтобы их и без того непростые отношения запутались еще больше. Лаки решительно и недвусмысленно прочертил между ними границу: они могли дарить друг другу свои тела на время ее пребывания в его доме, пребывать в некоем подобии дружеских отношений, но не более того.
- О чем ты думаешь?
Серена вздрогнула от неожиданного вопроса и посмотрела на Лаки так, будто он застукал ее за чем-то постыдным.
- Ни о чем, - пробормотала она, ощущая себя последней лгуньей.
Лаки нахмурился, и она поспешила сменить тему, прежде чем он отпустит очередную колкость в ее адрес:
- Меня не прельщает перспектива решать проблемы Шансон-дю-Терр. В конце концов, я там не живу и вряд ли имею право вмешиваться в ваши дела.
Лаки оттолкнулся шестом, и лодка вновь скользнула вперед.
- Ты сама сказала, что у тебя нет выбора.
- Я знаю, но это не значит, что я от этого в восторге. Я чувствую себя как посторонняя, если стану вмешиваться. Шелби это точно не понравится.
- Есть вещи поважнее, чем чувства госпожи Шелби, - язвительно ответил Лаки. Серена повернулась на сиденье, чтобы лучше видеть его лицо. Лаки решительно выпятил подбородок. Взгляд его был прикован к какой-то точке вдали. Выражение лица оставалось непроницаемым.
- Скажи, в вашей семье тесные отношения? - неожиданно спросила она.
Лаки растерянно моргнул. Тесные ли были в его семье отношения? Да, были тесные, близкие, как шерстяные нити на домотканом каджунском ковре. За одним исключением... и этим исключением был он сам. После возвращения в Штаты Лаки держался от родных на расстоянии, отдалился от них, хотя знал, что тем самым обижает их. Они были хорошими людьми, его родители, его братья и сестры. Слишком хорошими, чтобы он хотя бы случайно замарал их своим бесславным жизненным опытом, своими проблемами. Он исправно навещал родителей, правда, не очень часто, а также время от времени виделся и с остальными родственниками, однако продолжал оставаться той одинокой ниточкой, что навсегда выскочила из полотна семейства Дюсе. Той самой, которая навеки остается нераспутанной, с горьким юмором подумал он. - Oui, - коротко ответил он. - Очень близкие.
- А мне не везло в жизни. Я не могу сказать, что мы с сестрой были близки. И то, что, скорее всего, произойдет с плантацией, вряд ли их укрепит.
- Как я уже сказал, дорогая, нам предстоит решить дела поважнее.
Он причалил к берегу, и Серена огляделась по сторонам. Они были в том месте, которое по праву можно было назвать самым сердцем здешних болот. Здесь при всем желании не найти даже малейших признаков цивилизации. На многие мили вокруг ничего, кроме черной воды и непролазных лесов. Лаки вопросительно посмотрел на Серену, и она в ответ лишь недоуменно подняла бровь.
- Хочу тебе кое-что показать, - пояснил он, затем ловко соскочил с пироги и подтащил ее к берегу. Серена упрямо не стала вставать со своего места, даже когда он предложил ей руку.
- Где же то самое, что ты хочешь показать мне? - спросила она. Голос выдавал ее самые худшие опасения.
- Там, дальше по тропинке, - ответил Лаки и указал в сторону леса.
Увы, Серена не увидела ничего, даже отдаленно похожего на тропинку. Перед ней простирались лишь густые заросли деревьев и кустарников. В ней моментально ожили былые страхи.
Лаки решительно взял ее за подбородок и повернул ее голову так, чтобы она смотрела на него, а не на лес.
- Не бойся, cherie, - прошептал он. - Ты ведь со мной. Теперь ты моя. Я не дам тебя в обиду.
Глядя в его суровое лицо, Серена на подсознательном уровне почувствовала, что между ними установилась прочная связь. И возникла она помимо ее воли или согласия в те восхитительные мгновения, когда они одновременно взлетали к вершинам наслаждения. Она стала женщиной Лаки Дюсе, готовой повиноваться ему во всем. Он защитит ее и будет обладать ею, как те мужчины, которые во все века защищали своих женщин.
- Ты веришь мне, дорогая?
- Да, - прошептала она и подумала про себя: всей моей жизнью, если не всем моим сердцем.
Она доверяла ему. Подобное было бы немыслимо всего пару дней назад. Она ни за что не поверила бы человеку столь необузданному и столь беспринципному; человеку, отвергающему власть и решающему проблемы насилием. Однако сейчас она знала, что Лаки совсем не такой, каким мог показаться с первого взгляда. Он был в чем-то подобен необработанному алмазу - твердый и темный снаружи, многогранный внутри.
Она приняла его руку и позволила помочь себе выбраться из лодки. Как только ее ноги коснулись земли, Лаки подхватил ее на руки и отнес в то место, которое хотел показать ей. Тропа, по которой он шагал, поросла папоротником и колючими кустами ежевики, петляя в самой чаще леса. Болото как будто старалось уничтожить все следы былого присутствия человека. Большую часть пути Серена вообще не видела никакой тропы. Но Лаки уверенно шел вперед, как будто в воскресный день прогуливался по главной городской улице. Он принес Серену на небольшую поляну на берегу очередного ручья. Поляну окружали заросли ежевики и магнолий. Последние густо наполняли воздух слегка удушливым ароматом. Противоположный берег ручья был испещрен белыми головками поповника и тунбергий. На фоне восходящего солнца неожиданно появились силуэты оленихи и двух оленят, пришедших на водопой. Лаки поставил Серену на землю, но из объятий выпускать не стал, чтобы она оставалась под защитой его сильных рук. Он показал на сплошной ковер водяных гиацинтов, протянувшийся от одного берега до другого.
- Эти штуки могут полностью задушить все болото, - тихо пояснил он. - За один только сезон такое растение способно произвести шестьдесят пять тысяч таких же особей. Они закрывают свет, и его лишаются те растения, которые находятся под ними. Они неизбежно гибнут. Исчезает и фитопланктон, которым кормятся рыбы, а с ним и сами рыбы. Погибают водоросли, которыми питаются утки. По этой причине утки улетают отсюда в другие места. Человек совершенно случайно занес сюда эти растения, и вот результат.
Лаки повернулся и указал на дальний берег. Там, среди зарослей рогоза, мелькнула голова какого-то животного, похожего на бобра.
- Это нутрия. В тридцатых годах их завезли в Луизиану, чтобы проверить, как они будут размножаться в этих местах. Часть из них затем ушла отсюда. Но в здешних топях нутрий осталось очень много, и они буквально выжирают здесь всю растительность. Уничтожают траву в тех местах, куда нефтяные компании не пускают охотников, которые ставят капканы. Когда исчезает трава, удерживающая и скрепляющая своими корнями почву болот, то эта самая почва размывается, сюда проникает соленая вода из Мексиканского залива и начинает отравлять все вокруг. И все это происходит из-за нутрий, которых человек когда-то опрометчиво завез в эти края.
Ты видишь все это, и тебе кажется, что ты находишься где-то на краю земли, - добавил он. - Но то, что предстает перед твоим взглядом, - это два примера неразумного вторжения человека в природу. Болото может показаться безжалостным и неуязвимым, но на самом деле оно удивительно хрупкое и ранимое. Оно представляет собой сложную систему сдержек и противовесов. Человек может уничтожить его в мгновение ока.
- Почему ты мне все это показываешь? - спросила Серена, заглядывая ему через плечо.
- Я просто хочу, чтобы ты поняла это, прежде чем вернешься домой и встретишься с Шелби, Тэлботом и людьми из «Трайстар». Дело не только в вашем поместье, дорогая, и не только в твоих отношениях с сестрой и дедом. Это целая экосистема, - ответил Лаки, продолжая разглядывать окружающее пространство, как будто стараясь запомнить его, прежде чем станет слишком поздно и этот дикий край исчезнет навсегда. - Уже сейчас болота медленно и верно погибают. Происходит засоление каналов, которые были построены для того, чтобы оградить от наводнения местные земледельческие фермы во время разливов Миссисипи. Однако прежде всего следует понять, что земля здесь с самого начала не была пригодна для земледелия. «Трайстар» задумала прорыть здесь свой собственный навигационный канал. Здесь существенно увеличится количество ила, и одному только богу известно, что тогда произойдет. О природе эти варвары совсем не думают. Список их преступлений против экологии будет длиной с твою красивую руку.
Серена внимательно слушала его, впитывая не только слова, но и те эмоции, которые стояли за ними. Сейчас она слушала не браконьера Лаки и не крутого дебошира. Это был даже не Лаки, а Этьен Дюсе, студент-биолог. Мальчишка, который вырос в этих местах.
- Тебе здесь нравится. Ты любишь этот край.
Лаки ответил не сразу, погрузившись в раздумья. Здешние болота были его домом, его пристанищем, его спасением. Чувства, которые он испытывал, находясь здесь, помогли ему залечить душевные раны, когда он отчаянно боролся за возможность сохранить разум и не скатиться в пучину безумия. Молчание затянулось, сделалось ощутимо тяжелым.
- Oui, - наконец ответил он. - Я знаю, что ты ненавидишь его, но это главное место моей жизни.
Это признание тронуло Серену до глубины души, и она была готова расплакаться. Впервые Лаки в чем-то совершенно искренне ей признался, не пытаясь прикрыться грубостью.
Как ни пытался разум убедить ее в том, что это глупо, чувства заставили Серену жадно ухватиться за эту маленькую хрупкую надежду. Она повернулась лицом к Лаки и обняла его. Ей очень хотелось того, о чем она в эти мгновения не осмеливалась сказать вслух, пообещать, что приложит все силы, чтобы спасти этот уголок природы, независимо от того, как сильно он пугал ее, хотя бы для того, чтобы подарить Лаки нечто большее, нежели простое желание.

Девушка Лаки .Прочитайте эту историю БЕСПЛАТНО!